Сердце Башни

– Дык не на пустом месце слава-то образовалася, – опасливо произнес Пупень. – Да и нам ня то, что сотни, нам и полусотни на всех хвациц. С галавой.

– Эт точно, – согласно кивнул головой атаман. – Да только у них там уже который год тишь да благодать. Никто не шалит. Так что навряд ли, я думаю, онота шибко патрули рассылает. Незачем… А вот караваны там жи-ирныя ходят. Ой, жирныя. Там, коль повезет, и без хабара обойтись можно. Одной караванной казны на осенний загул хватит. Так что поднимем столько, что осенний загул хоть в Агбер-порте отгулять сможем.

Ватажные возбужденно загомонили. Нет, к последним славам атамана все отнеслись как к хвастовству. Лезть в пасть даже не к волку, а к самому, считай, костяному псу, за какового в среде разбойников почитали регента Агбера… нет такого приключения нам не нать. А вот за один налет поднять столько, чтобы это стало возможным хотя бы теоретически… это да. Это славно.

– Так что, браты, любо вам мое решение? – чуть возвысив голос, чтобы перекрыть начавшийся гомон, спросил атаман.

– Любо!.. Так ест!.. Задесц!.. – послышалось вокруг.

– Ну а раз так… – тут атаман сделал паузу, огладил бороду, нарочито передернул плечами, как бы показывая, что ему зябко, и задумчиво произнес: – Значит седни можна и чуток согреться. Ну, коль мы все…

Закончить ему не дал восторженный рев, после которого сразу несколько ватажников вскочили на ноги и бросились к дальнему отнорку, расположенному рядом с той, даже не норой, а уже вполне себе небольшой пещеркой, в которой квартировал атаман.

Потому что именно там был сложен «общий хабар», доли от которого должны были распределяться после его продажи, в состав которого входили и запасы спиртного… Илим был опытным атаманом и потому держал спиртное под жестким контролем. В ватаге было установлено жесткое правило, согласно которому пока ватага находилась во временном лагере неподалеку от дороги, пить было категорически запрещено. Впрочем, ватажники относились к этому с пониманием – не хватало раскрыть засаду на жирный караван вследствие того, что кто-то из ватажников не вовремя заорет по пьяни…

Пьянка началась сразу же и с энтузиазмом.

По рукам пошли бурдюки и глиняные бутылки с вином и настойками, а сам атаман откупорил себе стеклянную емкость с агберским «коньяком». Из чего делался этот напиток, руку к созданию которого, по слухам, приложил сам регент, никто точно не знал, но этот самый «коньяк» уже давно считался напитком аристократии. Уж больно был духовит и заборист.