Швейцарец. Лучший мир

И парень продолжил:

– В марте сорок третьего два немецких карательных батальона, основной личный состав которых, кстати, составляли этнические украинцы, частью из числа пленных красноармейцев, но по большей части из числа бойцов бывшего Буковинского куреня ОУН, под предлогом борьбы с партизанами согнали всех оставшихся жителей белорусской деревни Хатынь, расположенной в шестидесяти километрах от Минска, в сарай, после чего обложили его соломой и подожгли. Люди сгорели заживо. Всего в этой деревне было убито сто сорок девять человек.

Семьдесят пять из них – дети от двух лет.

– Это же невозможно… – ошеломлённо прошептал Бухарин. – Коба мне ничего такого…

Алекс криво усмехнулся.

– И, должен вам сказать, что только в одной Белоруссии из девяти тысяч двухсот захваченных и сожжённых населённых пунктов почти пять тысяч триста в той или иной мере разделили участь Хатыни, будучи уничтожены вместе со всем или частью населения, – он вздохнул. – Гитлер – честный человек. О подобном он писал ещё в давно изданной в Германии «Майн кампф».

Ну, когда обосновывал свою претензию на жизненное пространство для немецкой нации… А перед нападением на СССР, в марте сорок первого, выступая перед командованием вермахта, он прямо заявил нечто вроде: «Уничтожающий приговор коммунизму не означает социального преступления. Огромная опасность коммунизма для будущего. Мы должны исходить из принципа солдатского товарищества. Коммунист никогда не был и не станет нашим товарищем. Речь идёт о борьбе на уничтожение. Мы ведём войну не для того, чтобы законсервировать своего противника… Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость – благо для будущего».

– Эта речь была где-то опубликована? – глухо спросил собеседник Алекса. – То есть я имею в виду, вы сейчас явно процитировали выдержки.

– Не помню, – отозвался тот. – И вы правы – я вам процитировал выдержки из неё, изданные в мемуарах начальника немецкого генерального штаба генерал-полковника Гальдера. Но, может быть, она была и опубликована полностью.

Бухарин вскочил на ноги и принялся нервно ходить по комнате. Алекс откинулся на спинку кресла и слегка прикрыл глаза. Раз уж этого разговора всё равно было не избежать, надо было постараться, чтобы он был наименее выматывающим. Так что пока собеседник не задаёт никаких вопросов, можно и немного передохнуть.

– Да… – внезапно произнёс Бухарин, резко остановившись, – да, да, вы правы. В этом случае совершенно недопустимо рисковать.