Разговор с Вождем

Кому, на хрен, нужно ночью похищать мой мобильник, чтобы… чтобы что? А может, просто кнопка сломалась?

Я торопливо развернул «Самсунг» и заскреб ногтями по задней крышке, собираясь вытащить аккумулятор, но затем внезапно замер, пронзенный внезапным предположением: а что, если у меня просто поехала крыша?!! От летней жары, предотпускного стресса, да мало ли от чего? Дожил, блин, с мобильником разговариваю! В этот момент кто-то от души постучал по крыше машины. Я открыл глаза и недоуменно уставился на какого-то здоровенного мужика в пропотевшей майке, сердито пялящегося на меня поверх полуопущенного стекла водительской двери.

– Ну, ты, дятел, – зло рявкнул он, – ты ехать-то собираешься? Или хотя бы аварийку включать?

– А-а-а… – оторопело выдавил я, затем сглотнул и торопливо кивнул: – Да, спасибо!

– Че спасибо-то? – буркнул здоровяк тоном ниже. Как видно, моя перекошенная рожа убедила его в том, что я не просто дятел, а со мной действительно творится что-то не то, и он уже почти спокойно поинтересовался: – Ты ехать-то можешь?

– Да… да, сейчас, – оторопело закивал я.

– Товарищ… Ви еще слушаете? – снова раздалось из мобильника. – Повторяю: я действительно Иосиф Сталин! Вы из будущего? Из какого года?

– Это чё там у тебя такое? – заинтересовался здоровяк. – Опять на каком-то радио прикалываются?

– Вы… вы тоже ЭТО слышите? – окончательно оторопел я.

– Конечно! – усмехнулся здоровяк. – Кто-то тебя разыграть пытается! Ладно, шутки шутками, но дорогу освободи!

Впереди и правда пробка слегка рассосалась, так что самым разумным было съехать с эстакады и где-нибудь запарковаться.

А уж потом разбираться с тем, что сейчас творилось с моим телефоном… и со мной. Нет, вариант розыгрыша я совершенно не исключал. Да как бы не считал его наиболее вероятным. Если, не торопясь, подумать, я, наверно, способен представить, как можно было поработать с моим мобильником, чтобы добиться того, что сейчас происходило. Но если имелся хоть один, хоть малейший шанс, что это непонятный абонент действительно Сталин и там действительно 18 июня 1941 года… я лучше рискну выглядеть посмешищем, чем просрать такой шанс повлиять на то, что случилось… случится… может случиться через четыре дн… то есть семьдесят четыре года назад. Нет, если это все-таки розыгрыш, я не я буду, если не найду этих полудурков! И по херу – журналисты это, радиоведущие или еще какие-нибудь идиоты.