Собор

 – Он сделал глоток и добавил с задумчивой улыбкой: – Я когда-то занимался этими вещами.

Зазвонил телефон. Хозяин снял трубку, нахмурился, потом раздраженно швырнул ее на аппарат.

– Давай на третий этаж, наш посетитель завернул к нашему «мясу».

– Мне с ним разобраться? – с сомнением в голосе спросил «акула».

– Он уже ушел, просто уточни подробности.

«Акула» вернулся через двадцать минут. Он мрачно вошел в кабинет, подошел к бару, зло дернул дверцу, налил полный стакан коньяку, залпом выпил, затем повернулся к хозяину:

– Прошу прощения, нервы.

 – Он утер рот и продолжил: – Шестнадцать человек, у каждого сломаны… да какого черта, раздавлены в песок локтевые суставы обеих рук и коленные чашечки. – Он несколько мгновений помолчал. – Черт возьми, там было двадцать семь человек, а он один… И ведь изуродовал только тех, кто работал в его заведениях. Как он узнал?.. Слушайте, шеф, а ваши пузырьковые камеры в процессе исследования тоже разносили вдребезги?

8

Выйдя из офиса, Волк спустился в метро и с ближайшего телефонного автомата позвонил в РУОП.

Прикрыв трубку рукой, он негромко сказал:

– Его сдали.

В трубке помолчали, переваривая информацию, потом откликнулись:

– Нет предположений – почему?

– Они хотят посмотреть, на что я способен.

– Ну, мы не доставим им такого удовольствия.

– Нет. – Волк вложил в это короткое слово максимум отрицания.

– Почему?

– Вам не позволят его коснуться. Вспомните, с чем вы столкнулись полтора года назад, сейчас будет еще хуже.

В трубке опять помолчали, обдумывая, затем неуверено сказали:

– Ну, с вашими материалами…

– А что говорят ваши предчувствия, Сергей Петрович?

Собеседник вздохнул:

– И что же вы предлагаете?

– Они хотят меня, они меня и получат.

– Хорошо, но один вы не пойдете.

– Договорились. Сейчас я подскочу туда, осмотрюсь, а завтра…

– Тогда сегодня вечером, скажем, часиков в девять, у Ольги. – И собеседник повесил трубку.

Волк огляделся по сторонам, прислушался к своим ощущениям и направился к небольшому скверику с детской площадкой.

Площадка была пуста, на единственной скамеечке дремал старичок, накрывшись газетой. Волк присел на краешек скамейки, снял ботинки, носки и опустил босые ноги на теплый песочек. Земля была снулая, отравленная, задавленная асфальтом и отзывалась еле-еле. Волк подумал было проскочить до Сокольников, но потом вздохнул и, поднявшись с лавки, шагнул к старой липе.