Руигат. Схватка

 – Бегите, или они убьют всех!!!

– Ну что стоишь молчишь? – сварливо поинтересовалась ее толстая нанимательница, вырывая Племенную из тягостных воспоминаний. – Сказать, что ли, нечего? Ну зачем было так тереть-то? Это ж на вас вообще никакой одежды не напасешься! Вся в рванину уйдет. Сплошной убыток!

– Мы стирали как обычно, уважаемая, – негромко подала голос Тэра.

– Как обычно? Как же… – Толстуха фыркнула и ожгла бывшую главу Избранных злым взглядом. – Да такие, как вы, только задницей перед мужиками крутить могут, а не дело делать.

Ишь умная нашлась… А я говорю – слишком сильно терли! И потому я вашу оплату урезаю. Не двадцать мисок «тошновки», а-а-а… шестнадцать! Понятно? И на большее даже не рассчитывай!

– Нам нужно двадцать, уважаемая, – упрямо набычив голову, произнесла Тэра. – И мы на столько и уговаривались.

– Да мало ли о чем мы уговаривались?! – добавив в голос децибел, заорала дебелая нанимательница. – Да мне плевать, о чем мы уговаривались! Сделали бы дело правильно – получили бы уговоренное! А тут… Да вы посмотрите, люди добрые, что же это делается? Да с такой работой они меня вообще по миру пустят! Вот же рубаха – почти новая была, а теперь куда ее? Только на тряпки!

– Мы договорились на двадцать, – глухо произнесла Тэра, а затем мотнула головой своим девчонкам.

Те шустро подскочили к веревке, на которой было развешена выстиранная одежда, и вцепились в нее.

– А если вас не устраивает наша работа, – продолжила между тем Пламенная, – то что ж, мы можем вернуть все, как было.

Сбросим бельё на землю, потопчемся на нем – и дальше нанимайте какого хотите.

– Стой! – завопила тетка. – Не смейте! Да я вас за это…

Тэра мотнула головой, и девчонки принялись быстро сдергивать вещи с веревки.

– Все-все, ладно, ладно, двадцать – так двадцать! – торопливо заверещала толстуха.

– Двадцать четыре, – холодно произнесла Тэра. У толстухи округлились глаза.

– Ах ты дрянь! – истерично заорала она.

 – Да знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? Да ты у меня… Стой! – завопила она, увидев как девчонки подняли кипы с сырой одеждой над головой, нарочито примериваясь, куда бы их зашвырнуть, чтобы уж с гарантией. – Хорошо, хорошо – двадцать четыре! Вот, берите, – она сунула толстую ручищу внутрь своего необъятного бюста и выудила оттуда несколько белых кружочков. – Вот здесь… здесь хватит даже на двадцать пять порций… ай! Суки!

Это назвалось «деньги».