Таматарха. Крест и Полумесяц

– Отступать, не ломая рядов! Отступать и не ломать рядов несмотря ни на что! Отходим к горной тропе!!!

Вот он момент, когда от меня как полководца уже ничего не зависит. Ибо если сейчас ничего не предпринять, пешцы сельджуков завершат наше окружение и окончательно застопорят движение назад, к спасительному подъему в горы. Сейчас их нужно отбросить, отбросить любой ценой, или ляжем здесь все!

– Добран, Дражко, готовы?!

Глаза братьев-ободритов яростно сверкнули, и воины согласно склонили головы, одновременно потянувшись к рукоятям мечей.

К слову, мои ближники не просто личные телохранители, они еще и десятники отборных рубак-варягов, неотступно сопровождающих меня в походе. Всего два десятка – не так чтобы очень много. Но сейчас ход боя может переломить и столь малая сила – как соломинка хребет перегруженному поклажей верблюду. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Тогда за мной!

Небольшой отряд северян, прижавшихся к самым скалам, бодро побежал вслед за мной – да и бежать тут совсем недалеко.

Лучники живо расступаются перед нами, открывая дорогу на ходу сбивающимся в клин варягам.

– Святой Ола-а-а-ф!!!

Полурев-полуклич варанги стал последним, что услышали ближние к нам гулямы. Яростно и часто засверкавшие топоры и мечи обрушились на мусульман, не ожидавших столкнуться со столь свирепым противником. Всего за несколько мгновений камни окрасились кровью десятка павших рабов… Я же чуть отстал от телохранителей, не позволяя горячке боя увлечь себя раньше времени.

– Десятники, стройте лучников! Бейте по прорывающимся! Не дайте нас обойти!!!

Командиры стрелков зычно зарычали на воев, наводя среди них порядок. Между тем клин варягов, отбросив гулямов дружной атакой, распался, растянулся в тонкую цепочку воинов, пытающуюся на щитах удержать многочисленных врагов. Но вот слева один из северян пал, пораженный в голову узким копейным наконечником. В брешь между варягами и бойцами пятой шеренги фаланги, взявшимися за топоры, тут же прорвались трое гулямов.

– Бей!!!

Привычный боевой клич я проревел для самого себя, преградив путь сельджукам. Под стремительный и сильный удар копья заученно подставляю сердцевину щита, отводя наконечник в сторону, и рывком сближаюсь с гулямом, не позволяя ему вновь воспользоваться опасным на дистанции оружием. Загорелое лицо мусульманина исказилось в яростном оскале, он выпустил из пальцев древко, одновременно закрыв грудь и голову щитом.