Урожденный дворянин. Защитники людей

Пузан вскинулся, чтобы что-то сказать, но Батый махнул на него рукой:

– Да не на ваших работает, успокойся! На того же Серегу Жида. Сам посуди: объявился в городе человек, весь из себя такой крутой-навороченный. К пацанам моим прибился. А кто да откуда – неизвестно. Насчет прошлого отмалчивается. Поневоле задумаешься, что неспроста вся эта канитель. А он и Серегу Жида, и Женю Калгана… – Батый уронил на стол кусок мяса и сложил ладонь подобием пистолета, затряс ею, «стреляя» в Иона. – Пах! Пах! Пах!..

Капельки жира, сорвавшись с пальцев Батыя, попали капралу в лицо.

Но вовсе не это обстоятельство заставило Иона вздрогнуть – в отражении на темном экране выключенного телевизора он увидел, как трое братков задвигались на своем диванчике, – очевидно, это «пах-пах» играло роль условного знака.

Резко приподнявшись, Ион выпростал из-под себя ногу и с силой толкнул столик на Батыя – тот опрокинулся навзничь, сверзившись со своей подушки. Со столика слетела одна из бутылок «Абсолюта» – Ион подхватил ее и, уже успев развернуться к парням на диванчике, метнул в того, кто первым вытащил пистолет.

Бутылка угодила краем массивного донышка точно в середину лба братка, моментально вышибив из парня сознание.

Ион вскочил на ноги.

Он не успел войти в ярь, конечно. Но и без того вряд ли кто в городе, а, быть может, и во всем этом мире мог бы успешно посостязаться с ним в силе и ловкости.

Второму братку не удалось даже выхватить пистолет. Ион приложил его хлестким ударом в челюсть, и тот, закатив глаза, так и сполз по стенке вниз – с рукой за пазухой.

Третий браток пистолет достал, но выстрелить бы точно не решился. Ион, подскочив вплотную, выкрутил и зафиксировал ему руку так, что дуло пистолета уперлось парню под подбородок.

– Ослобони… – ласково попросил капрал, глядя прямо в побелевшие от ужаса глаза братка.

Парень тут же разжал пальцы стиснутой Ионом руки. Капрал не дал пистолету упасть на пол, поймал на лету – в следующее же мгновение мощным ударом лба в переносицу отправил братка в глубокий нокаут.

Дальше было совсем просто.

Свалив ногой окостеневшего от испуга и неожиданности Фрица с диванчика, капрал прикрикнул:

– Лежи. Встанешь – убью…

Затем с пистолетом в руке развернулся к недавним своим сотрапезникам.

Мужчина в очках скорчился на полу, обняв трепещущее пузо. Он громко и сипло дышал открытым ртом, глаза его были выпучены настолько, что, казалось, соприкасались со стеклами очков.