Вечный. Восставший из пепла

Второе сословие составляли тоннельные воры, ведь, хотя компания закрывала глаза на то, что люди-крысы влезали в ее энергосети, все остальное им приходилось добывать самим. Компания бдительно охраняла свои запасы, а в этом мире человеку было просто не прожить без довольно большого набора относительно сложных приспособлений. Поэтому третьими от верха шли владельцы мастерских, ведь любое техническое устройство требовало подзарядки батарей, к тому же всякий механизм использовался здесь до тех пор, пока не разваливался окончательно.

«Оттаявшие» в своем большинстве были представителями дна и в своих родных мирах, а все технические специалисты работали здесь по контракту. Так что людей, хоть немного разбиравшихся даже в простейших приборах, в Первой штольне можно было пересчитать по пальцам. И хотя основная часть мелких мастерских, как правило, выполняла только одну работу – заряжала севшие аккумуляторы, уже это было немало. Ибо тем главным, что превращало человека-крысу из отбросов Первой штольни в уважаемого хозяина мастерской, было наличие отводка от ближайшего энергокабеля. А людей, которые могли правильно подсоединить шунт, во всей Первой штольне было всего трое. И они брали за свои услуги столько, сколько составляла, по их мнению, «справедливая цена». Еще ниже на иерархической лестнице располагались владельцы каких-либо технических устройств, которые могли давать их напрокат, самыми же отверженными были те, что звались «свежее мясо», – новички, которые сбежали из рабочих казарм или от которых «Копи Рудоноя» отказались сами. Таких было большинство, ибо люди-крысы, в отличие от своих четвероногих и хвостатых тезок, редко выдерживали в Первой штольне больше двух-трех лет. Долгожителей было мало, и они были известны всей штольне. Так что хозяева Убогого были люди знаменитые, что, впрочем, никак не отражалось на их статусе и достатке.

Убогий получил работу в крошечной мастерской, принадлежавшей малоприятному субъекту по имени Крысиный Помет.

Это было удивительно, но заморозка не только ничуть не повредила Убогому, но даже, похоже, пошла ему на пользу. На его руках каким-то странным образом наросло немного плоти, шрамы подзатянулись, и даже слабость накатывала не так часто, как раньше. И когда Убогий окончательно оправился после «оттаивания», как здесь называли посткриогенный синдром, оказалось, что он уже может довольно крепко держаться на ногах. Хотя выглядел он все еще довольно отталкивающе.