Время твари. Том 1

Обычно он потчевал гостей кукурузными лепешками, черными и красными колбасами и жареной курятиной. Для особо торжественных случаев он приберег в погребе полбочонка солонины и копченый бараний бок.

– Если молодой господин изволит подождать, – замычал рыжий тавернщик, – я велю слуге прямо сейчас сбегать поставить силки на жаворонков, но яблочного кр… кр… как вы сказали?.. у меня отродясь не водилось.

Молодой человек поднял голову и несильно пристукнул кулаком по столу.

– Тащи, что есть, – велел он. – И… погоди! Сначала подай охлажденного красного вина.

– Слушаюсь! – рявкнул Патен и самолично ринулся в погреб.

Пока он цедил из бочонка в дежурный оловянный кубок вино, к нему спустился Риф.

– Надо ж как парень коняку замучил! – возмущенно двигая редкими бровями, заговорил слуга. – Господин, а господин, рази ж так можно с коняками? Видать, передыху ей не давал совсем…

– Чего ты здесь трешься? – зарычал на него Патен. – Не видишь, господин проголодался?! Ну-ка, быстро собери ему на стол! Постой! – остановил он бросившегося выполнять приказ слугу.

– Никакой нет, – отрапортовал Риф.

– Вали, – цыкнул на него Патен и нахмурился.

«Странный все-таки тип, – подумал тавернщик, – непонятный. Оружия нет, поклажи нет… По всему видать – благородный, но разве такие налегке, безоружные и в одиночку странствуют? Даже у самого вшивого нищего под лохмотьями нож припасен. А этот…»

Но тут заблистала перед мысленным взором Патена золотая с каменьями цепь, и ослепительные эти лучи затмили сомнения тавернщика.

Вернувшись в трапезную, Рыжий Патен с удовлетворением убедился, что незнакомец поглощает колбасы с неменьшим энтузиазмом, чем поедал бы жаворонков в подливе или даже, наверное, тот самый неведомый яблочный крем. Принесенное тавернщиком вино путник только пригубил – сразу же закашлявшись, он выплюнул его на пол и потребовал воды.

За окнами еще не почернело по-настоящему, а молодой человек уже отвалился от стола, трещавшего под тяжестью снеди и, с трудом моргая, потребовал отвести его в постель.

Ужиная колбасами, пощаженными аппетитом путника, Патен отдавал распоряжения почтительно вытянувшемуся у стола Рифу:

– Ты, значит, это… завтра чуть свет воды принеси наверх господину. Да не холодной, а погрей сначала. Чтобы господин умылся. А перед тем сходи в поле жаворонков добудь.