Время вызова. Нужны князья, а не тати

Свои-то свои, но подобный хозяин все больше становился для фирмы не локомотивом, а тормозом… Впрочем, насколько Виктор представлял ситуацию, Антон был такой не один. Многие из тех, кто бросился в бизнес на первой волне, сломались на испытании богатством. Вернее, тем, что им показалось таковым. Подержанный «мерс». Французское шампанское ящиками. Длинноногие покладистые девочки, восторженно закатывающие глазки. Рестораны… Народ радостно кинулся в объятия того, о чем раньше только читал в романах Эрла Стенли Гарднера и иже с ним.

Скромное обаяние буржуазии, блин. Но ёлы-палы, а как же фирма? Как вот уже четырнадцать человек, которым «дело Мякишева» позволяло не только сводить концы с концами, но даже существовать довольно прилично? Да и сам Виктор, он что, должен и дальше быть кем-то вроде няньки при взрослом семейном мужике (правда, частенько забывающем о своей семейности)?

День прошел ожидаемо нормально. Даже переговоры с официантом по поводу того, чтобы забрать заявление из милиции, оказались более успешными, чем он ожидал.

Тот был вполне удовлетворен, так сказать, физической сатисфакцией. Поэтому дело ограничилось всего лишь полусотней…

А вечером Виктор поехал к Антону.

Антон «болел». Это означало, что он валялся на диване и пялился в телевизор. Из «лекарств» при нем был только «джин-тоник» и холодный компресс на лице. Увидев Виктора, он слабо помахал ему рукой:

– Ну как там?

– А сам поинтересоваться не желаешь? – с иронией спросил Виктор.

– А зачем? – слабо пожал плечами Антон.

 – Там же ты.

Виктор посерьезнел:

– Вот что, Антон, есть разговор.

Тот лениво кивнул рукой:

– Знаю, знаю все, что ты мне скажешь. Что так нельзя, что я себя гроблю, что надо заниматься делом… мне уже Олеська все уши прожужжала. Ну да, вы правы, и что? – Он вдруг оживился и, воровато оглянувшись, зашептал: – Слушай, я вчера такую девочку снял – пальчики оближешь…

Виктор покачал головой и внезапно громко сказал:

– Всё.

– Что всё? – не понял Антон.

– Конец схватки, Антон.

Я ухожу.

Антон несколько мгновений ошалело пялился на него, а затем испуганно спросил:

– К-куда уходишь?

Виктор пожал плечами. Когда он шел к Антону, в его планах действительно был только разговор. Очередной. Но сейчас он внезапно… даже не понял, а осознал с предельной ясностью, что разговор ничего не изменит. Что всё, «висячка»[2 - Болевой прием в стойке.], и как бы он ни трепыхался, будет только хуже… Поэтому надо «рубить».

– Пока не знаю.