Короткие рассказы. Сборник-2

– Да это действительно ключ! Но как он мог попасть внутрь? -спросила меня Екатерина Дмитриевна.

– Ну такие ребусы решать вам! А мое дело вскрывать! Только вот скажу вам, что попасть случайно внутрь он не мог! Значит от кого-то он его по всей видимости хотел спрятать! Потому и проглотил, что иного выхода не видел! И проглотил непосредственно перед смертью! -кивнула я головой, соглашаясь со своими словами, продолжая глядеть на ключ и поправлять на груди свой халат.

– Да, верно вы подметили! Вам бы к нам следователем! -улыбнулась мне Екатерина Дмитриевна.

– Нет уж! Уж лучше вы к нам! Неблагодарная у вас работа, да и нервная очень! -усмехнулась я, снимая с рук резиновые перчатки, чтобы помыть руки.

– Ну если что нибудь у вас еще новенькое появится, сообщайте нам! А этот ключ пусть пока побудет у вас! -с этими словами Екатерина Дмитриевна положила на край умывальника свою визитку, а затем пошла следом за выскочившим из анатомической комнаты капитаном.

Я доделав до конца свою работу, все убрала. Затем переодевшись, взяла из ванночки ключ, положила себе в карман и вышла из своей рабочей комнаты. Когда я уже пришла к себе домой, то обнаружила что в комнате моей похоже произошла третья мировая война, или был обыск, или Мамай пронесся по комнате, вместе со своим войском, табунами невольниц и кучей рабов, ну или все вместе и сразу, что я перечислила в своем уме. Штора вместе с карнизом валялись на полу, матерчатая седловина стула была разорвана так, как будто Остап Бендер, вместе с Ипполитом Матвеевичем Воробьяниновым, искали в нем сокровища убиенной тещи.

– Вот зараза ты такая а! Да я тебя сейчас! -воскликнула я и схватив у входа обоссанный им свой тапок, захотела в него кинуть, но поскользнувшись в луже кошачьей мочи, грохнулась набив себе на затылке шишку.

– Да я же тебя из бомжатника забрала! Я же тебя от голода спасла! Нет, ты не Василий, ты фашист проклятущий! Я тебя в детский дом для котов отдам! Я тебя анатомирую, бездельник такой! -заорала снова я от обиды, вспоминая как моя бабушка любила эти цветы, этот стул, эти шторы.

Пришлось потихоньку наводить порядок, пряча в шкафу все, что мог Василий порвать, даже всю обувь.