Ночь посреди мира

Ты погоди, до неё дойдет, что его в тюрьму, и тогда…

Дашка остановилась, вытаращила глаза:

– Прям в тюрьму?

– А то, – сказала Федора, с чувством отмывая старую картофелину, – а ты думала?

– Ну не знаю, – почесала нос Дашка рукавом, – у Марьи Петровны же кто-то заступается за Романа Вениаминовича…

– Пф, – Федора поставила кастрюлю на плиту. – Ты про Веселовского? Не, тот грудью не будет за них лезть. Понимаешь, ладно бы держать всё в университете, а Артёма-то родители до полиции довели…

– А я вроде слышала, что наши соседи постарались, – добавила Дашка.

– От Марьи Петровны? У неё все, кто ей не нравятся, враги и копают, – хмыкнула Федора. – Только закапывается она самостоятельно.

Дашка закончила с бельём, плюхнулась на табурет, стала чистить картошку:

– А что, Соня теперь за Артёма не выйдет?

– Ты б про себя лучше думала! Не выйдет за него, выйдет за другого, – сказала Федора, задумалась и добавила, – а вообще не знаю.

Дашка засмеялась.

– Палец себе не отрежь, хихикает она! – напустила серьёзность на себя Федора, и они дальше удалились от темы «откуда у Федоры Предчувствие».

Федора этому предчувствию доверяла даже без всяких видимых доказательств – просто потому, что лучше, почувствовав что-то неладное, отпрыгнуть, а потом уже оглянуться и увидеть, как по этому месту пронесся потерявший управление автомобиль.

Составители проявили чудеса шифровки:

НИКТО НЕ ЕДЕТ ЗПТ ЖДЁМ ТЧК С ПОЧТЕНИЕМ ИЗ ТУЛЫ

– Прятала, прятала, да недопрятала, а? – заглянул через плечо дворник Матвеич. – С поезда-то сняли?

Федора нахмурилась, стала загибать пальцы:

– Погоди, это сколько времени прошло… Тут два часа езды!

– Ну так они не знают, когда, – хмыкнул Матвеич в усы.

– Так забрали, она бы к нему бегала! А она политесы с Веселовским, жабой этой разводит. Сбежал, небось.

– А может и сбежал, – покладисто согласился дворник. – Этот может.

Она уже собралась подниматься, но заметила Артёма, выходившего от Рокстоков.