Милое дитя

Качаю головой, беру ее за подбородок и вновь поворачиваю ухом к секретной трубке.

– Не надо рассказывать об этом полиции. Йонатан отчищает пятна с ковра.

Лена

Ему хочется троих, говорит он, очищая луковицу. Безмятежно снимает шелуху, с таким звуком, словно пластырь сдирают с кожи. Уже этот звук причиняет мне боль. Я стою рядом с ним на кухне и смотрю на нож в его руке. Это нож с тонким зазубренным клинком, достаточно острым.

– Ты меня слышишь, Лена?

– Конечно, – отвечает ему женщина, которую я начинаю ненавидеть всем своим существом.

Она принадлежит ему. Этот человек получает от нее все, что захочет, и уже в полной мере овладел ею. Ее телом, ее гордостью, ее достоинством. И все-таки она улыбается ему в лицо. Эта женщина меня отравляет.

– Тебе хочется троих.

– Всегда хотелось. А тебе?

Женщина тоже всегда хотела троих. Я вообще никого не хотела, но моего мнения никто не спрашивает. Порой меня одолевает желание свыкнуться со всем этим. А в другие дни я понимаю, что ни в коем случае не должна этого допустить.

Я собираю воедино последние резервы, мельчайшие осколки сломленной воли, остатки разума и воспоминания – и прячу их в надежном месте. Как белка, что закапывает припасы на зиму. Остается только надеяться, что ни ему, ни этой слабой женщине не удастся отыскать мой тайник. Потаенный уголок, где существует небо и дурацкие утяжелители для скатерти.

– Хочешь бокал вина?

Он разрезает луковицу на четвертинки, кладет нож рядом с доской и поворачивается ко мне.

Нож лежит вот так, на столе. Ничего не стоит дотянуться до него. Я с трудом отвожу от него взгляд. Вновь смотрю ему в лицо, с глуповатой улыбкой той безвольной женщины.

– Да, спасибо.

– Отлично. – Он улыбается в ответ и отходит к обеденному столу, где стоят еще не разобранные бумажные пакеты с покупками. – Красного или белого? Я взял того и другого, потому что не знал, какое ты предпочтешь к спагетти.

Он стоит вполоборота ко мне, склонившись над покупками, запустив правую руку в один из пакетов.

И нож лежит рядом с разделочной доской, дотянуться до него ничего не стоит. «Сейчас!» – кричит внутренний голос.

– Лена?

Бумажный пакет шуршит, когда он достает первую бутылку. Сейчас!

– Красного, если позволишь.

– Да, мне тоже по душе красное.

Он оборачивается, довольный, с бутылкой в руке. Безвольная женщина опирается рукой о кухонный стол. Палец робко тянется к ножу. Их разделает всего пара сантиметров, и вместе с тем – целая пропасть.