Милое дитя

Я знаю, что разразится настоящий ад, как только я открою их. Мне страшно, Лена. Ужасно страшно.

Маттиас

Взгляд Карин, ее бледное лицо и неподвижные, широко раскрытые глаза.

Лена шагает к нам по коридору, держась за руку медсестры.

Наше дитя, наша маленькая Лена, моя Ленхен в возрасте, быть может, шести или семи лет. Слишком маленькая за громадным кульком сладостей, выдает мой помутненный разум. И снова образы из прошлого накладываются на реальность. Белокурые локоны, острый подбородок, глаза, боже правый, эти глаза…

Я ищу опоры и хватаюсь за руку Герда.

– Лена…

– Господи… – слышу я голос Карин, и одновременно Герд отдергивает руку.

Я невольно перевожу взгляд и вижу, как он подхватывает Карин, у которой подкосились ноги.

– Что… – вырывается у Герда, но затем он тоже поворачивает голову и глядит на девочку. – Это… немыслимо.

К нам подскакивает и его коллега Гизнер, который до сих пор держался в стороне.

– Лена! – зовет Карин.

Медсестра, что держит Ленхен за руку, резко останавливается.

– Тсс! Тихо! Не шумите вы! – шепчу я, но Карин уже не в себе.

– Что это значит? – Она хватает ртом воздух и заходится в пронзительном, истошном крике: – Лена!

Медсестра пятится по коридору и увлекает за собой девочку.

– Нет, нет, нет! Постойте!

Я реву и бросаюсь за ними, но в следующий миг рывком подаюсь назад. Меня хватают чьи-то руки.

– Лена! – я слышу собственный хриплый голос.

Потом Гизнер валит меня на пол, как взбешенное животное.

– Следуйте за мной, герр Бек, – произносит через мгновение Гизнер и помогает мне подняться.

* * *

В сопровождении санитара нас отводят в ближайшую из свободных палат. Герд подводит Карин к кровати, и та послушно оседает. Будь у человека рубильник на спине, так бы все и выглядело. Санитар спрашивает, не позвать ли врача, чтобы дал ей какого-нибудь успокоительного.

– Нет, спасибо, – отвечаю я, не особо вникая в ее состояние. – Всё в порядке.

Когда санитар оставляет нас, Гизнер просит объяснений.

– Лена, – произносим мы с Карин одновременно.

– Та девочка в коридоре выглядит в точности как наша дочь, – объясняю я. – В детстве, – добавляю поспешно, сознавая, каким бредом это может показаться.

Родители в состоянии шока бросаются на чужого ребенка. Должно быть, такое впечатление мы производим на Гизнера.