Гипотеза о монстрах

Школьный психолог.

– Психолог? – Бабушкин ридикюль снова пискнул, и она прихлопнула по нему ладонью. – Психология для хиппарей, милочка. Вы уверены, что следуете своей судьбе? Моё чувство подсказывает мне, что вам уготовано что-то гораздо более… природное. И потом, с каких это пор психологи занимаются бумажками? Куда делась Бесси?

– А ваше шестое чувство вам ничего не подсказывает?

– Ваша аура заслоняет моё шестое чувство. Она очень зелёная.

Доктор Каллаган слегка прищурила левый глаз.

– Бесси болеет, а работать некому, вот я и замещаю.

Бабушка Миссури согласно закивала, словно ничего другого и не ожидала услышать.

– И всё же я подозреваю, что вселенная ждёт от вас большего.

– Учитывая, что я дважды кандидат наук – по биологии и психологии, думаю, можно с уверенностью утверждать, что «вселенная» мной вполне довольна.

– Ой ли? – Бабушкин голос пополз вверх, и Кик поморщилась. Сейчас будет прорицание. – Ибо дочери Скукотауна – а в особенности те дочери Скукотауна, которые достигли столь потрясающих высот, – редко возвращаются к родным пенатам э-э… замещать.

Как по взмаху красной тряпки, ноздри доктора Каллаган раздулись от негодования.

Кик скорчила гримасу. За последние четыре года её родители успели поработать в шести разных городах, а значит, Кик поучилась в шести разных школах, благодаря чему прекрасно знала, что значит быть «новенькой», а точнее, «заумной новенькой», а ещё точнее – «заумной новенькой, с которой никто не дружит и в столовке рядом никто не садится».

Но вот быть «заумной новенькой, которую ненавидит школьный психолог» ей ещё не доводилось. Впрочем, с лёгкой бабушкиной подачи это вот-вот должно было измениться.

Бабушка Миссури встряхнула плечами.

– Ну ладно, хоть мы и незнакомы, но мою вторую внучку вы, конечно, знаете? Её зовут Каролина.

– А-а! – Доктор Каллаган перегнулась через стойку и взглянула сверху вниз на Кик, а затем снова на бабушку Миссури. Похоже, она принимала решение о зачислении. «Только бы отказ, – взмолилась Кик.

Хуже того, чтобы снова стать новенькой в очередной школе, могло быть только одно – поступить в школу благодаря двоюродной сестре.

– Каролину у нас знают все, – сказала в конце концов доктор Каллаган. – Такой одарённый ребёнок, и с такой развитой речью.

Кик закатила глаза. Частично своей развитой речью Каролина была обязана маме-юристу, а частично – папе, бывшему супер-пупер-учёному, ныне от науки отошедшему.