Шторм

 – Нобелевский лауреат? Бразильский футболист? Папа Римский?

– Он работает в одном из филиалов японской компании по производству бытовой техники.

– И что?

– А то. На их сайте стоит слоган: «В дом, где смеются, приходит счастье. Наша цель – сделать счастливой вашу семью». И дальше полстраницы о том что семья превыше всего и бла бла бла семейные ценности, верность и честь. Японцы буквально помешаны на семейных ценностях, и вряд ли руководство компании оценит по достоинству его поступок.

Улыбка Брук стала шире, больше напоминая оскал.

– Какая должность у этого героя-любовника?

– Финансовый директор, – так же широко улыбаясь, ответила я.

Брук захохотала в голос, откинув голову на подголовник:

– Юююхууу! Моя девочка! Да мы с тобой везунчики! Раскрутим богатого козла тысяч на пятьдесят.

– Не многовато?

– В самый раз. Будет знать, что прелюбодеяние – грех, и карается опустошением банковского счета.

Мы подъехали к пятиэтажному многоквартирному дому в спальном районе города.

Свет горел только в паре окон. Остальная часть дома была темной и тихой.

Едва перешагнув порог съемной квартиры, я скинула туфли и громко застонала от удовольствия, поглаживая и разминая затекшие щиколотки.

– Какой же это кайф…

– Когда твой Дэвид отстегнет нам деньжат, твои ноги смогут надолго забыть об этих лакированных убийцах, – Брук ткнула пальцем на мои туфли и подняла графин с водой.

– Предлагаешь сделать паузу?

Подруга протянула мне стакан воды и сделала глоток из своего.

– Мы с тобой хорошо потрудились и заслужили недельку-другую на берегу океана. Надо восстановить силы для новых побед. Что скажешь?

– Я за, – ответила ей с улыбкой.

– Решено. Ждем деньги и выбираем тур.

Я установила громкость звонка на максимум и легла спать. Ноги гудели. Голова была деревянной. Нервы и усталость сделали свое дело, и я уснула, как только мой затылок коснулся подушки.

Мне снился Дэвид. Мы танцевали, говорили.

Он восторженно смотрел на меня и гладил мои руки. Я потянулась к нему, а потом увидела за его спиной темноволосую девушку и двух малышек. Замотала головой изо всех сил. А Дэвид повторял без остановки, томно глядя на меня:

– She's my cherry pie*…

(*она – мой вишневый пирог)

Что это еще за ерунда?

Я сморщилась и отпихивала его руками, но он напирал и снова повторял:

– She's my cherry pie…

Тряхнув головой, я села на кровати.