Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман. Часть 4. Между собой настоящим и прошлым

Я с большим любопытством наблюдаю, как герой, задуманный второстепенным изо всех сил лезет вперед и выбивается в главные, мало того, он тянет за собой другого героя, совсем эпизодического, по первоначальному плану, и возвышает его до себя. Я люблю отпускать вожжи, если чувствую живую силу создаваемого мной, его стремление стать чем-то иным, нежели то, что я задумала. Именно здесь, на стыке моей и иной воли, именно в этой борьбе рождается живая система – мир героев, внутри которого протекает их жизнь.

Главный сценарий

– Ты возьмешь с собой длинное платье?

– Зачем?

– Там ветер, будет красиво…

– Хлопающее как флаг платье? – улыбнулась Эмма, ей хотелось понять, из какого тайного ящика он вытащил эту фантазию.

– В детстве мне очень нравилась одна женщина… – начал Артур, но видя, что Эмма собирается пошутить над этим, он какое-то время смотрел ей в глаза, раздумывая, продолжать ему или остановиться, потом достал сигарету.

Эмма наблюдала, как он зажег ее и глубоко затянулся.

– Когда ты начал курить, – вдруг спросила она.

– Лет в десять, наверное, ну так – иногда, а постоянно – когда мы в этот город переехали.

– Подумала, что в детстве тебе, наверное, трудно было без сигарет.

Артур усмехнулся.

– Тогда был другой способ – не дышать: выдохнуть и не вдыхать, пока голова не начнет кружится и не почувствуешь, что сейчас умрешь, а потом вдохнуть… и уже по-другому как-то все видишь.

– Так что за женщина?

– Неважно, это все глупости.

– Нет, расскажи!

– Как-нибудь потом.

Молчание было его постоянным спутником. Эмме оно представлялось огромным темным китом с разинутой пастью, и в то же время тучей. Оно медленно подплывало с той секунды, когда она решила сострить, оно было задумчивым как сам Артур, оно подбиралось, когда он закурил, и дым сливался с его серыми боками, и вот – не так заданный вопрос, не та интонация, и кит встревожился и захлопнул свой огромный рот. Он проглотил историю с женщиной из детства, и теперь ее уже не вернуть.

Как много разговоров обрывалось вот так – молчание подбиралось и глотало их. И с каждым разом словно убывало того солнечного облака, которое окутывало их в самые прекрасные моменты. Молчание откусывало от этого облака куски, и они таяли в нем как сладкая вата. И чтобы избавится от тяжелого чувства, что она собственными руками скармливает этому сумрачному гиганту радость, она прильнула к Артуру и стала ерошить ему волосы на затылке.