Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман. Часть 4. Между собой настоящим и прошлым

– Какое самоотречение! Она этого не заслуживает.

– Много ты понимаешь! Пока!

Роланд задумчиво смотрел на закрывшуюся за братом дверь, накручивал волосы на палец, потом сказал тихо.

– Он как будто добровольно каторгу отбывает.

– Я не знакома с ней, мне трудно судить, в чем тут дело, – сказала Хильда. – Но знаешь…в индуизме, например, считается, что родственниками или супругами могут быть люди, которые в прошлых жизнях враждовали друг с другом… Им дается шанс примириться и искупить свою вину.

Кто знает, может, он ее в прошлой жизни… убил.

_______

– Дашь завтра ключ от мастерской? – без предисловий спросил мальчишка, когда Артур сел в машину.

Он еще не успел ответить, как Доминик заверил его, что к вечеру там будет полный порядок и никаких следов чужого пребывания.

– Тайная встреча?

– Тачки под приглядом, а туда они за ним не сунутся, а если и сунутся – народу там много, можно потеряться.

– Зачем ты это делаешь?

– Слизняков ведь тоже должен кто-то любить…– невесело хмыкнул мальчишка.

Артур долго смотрел на него, думая обо всем, что узнал о нем за последнее время.

– Да, ты прав, Бог, наверное, самую омерзительную для нас тварь любит не меньше, чем самых прекрасных людей. Только это очень трудно…

Доминик потер рукой лоб и негромко сказал.

– Прошлым летом парень с крыши сиганул – наркоша один. Запал на меня, а я послал его, и постарался так сказать, чтоб пообидней было.

Обрыдался небось перед тем, а может, и обделался, но ведь прыгнул. Потом его дружок записку передал от него. Там он так написал, мол, слизняк тоже хочет, чтобы его любили.

Книга открыта. Ааскафер

Мой спутник прислонился щекой к стволу раскидистого дуба, под которым оба мы пережидали дождь, и долго глядел на замок, выраставший из вершины холма. Городок у подножия этой твердыни был совсем скрыт туманом, и только башни с узкими бойницами и частые зубцы стен высились над молочно-белой округой словно поднимались они из облаков.

Человек, с которым вот уже несколько дней я делил все невзгоды путешествия, совершаемого по осенним дорогам под пронизывающим ветром, я знал едва-едва, но много слышал об этом искуснейшем певце, принять которого почел бы за честь любой сеньор. То был сочинитель самых великолепных сирвент, знаток темного стиля, не раз получивший награды на состязаниях певцов.