Мошки в янтаре. У каждого своя правда. Уросс. Порванное ожерелье

Понимая, что ложиться снова бессмысленно, Эркель, не зажигая огня, натянул брюки, сапоги и набросил на мокрое тело рубашку. Тонкая ткань, намокнув, приятно холодила тело. Перетряхивая массу густых каштановых волос, отяжелевших от влаги, Эркель вышел из своих апартаментов в темный замковый коридор. Ему не нужен был свет, чтобы ориентироваться в закоулках и переходах собственного дома. Даже не будь у него острого эльфийского зрения, он вряд ли бы потерялся в просторных, знакомых с детства, залах. Он знал каждую ступеньку, каждую трещинку на стенах, каждый поворот, и мог бы дойти до нужного места с закрытыми глазами.

И первый Проводник был создан им не из собственной прихоти или опасения что-то забыть, а для тех часто меняющихся обитательниц замка, что скрашивали его холодное одиночество.

Но сейчас в его замке не было никого, кто мог бы пустой болтовней отогнать нарастающую скуку, чей смех, пусть ненадолго, но заставил бы его поверить, что он кому-то нужен. Хотя ему самому никто нужен не был.

После того, как исчезла Олса, Эркелю ни разу не пришла в голову мысль о том, чтобы исправить это упущение. Потому что иногда он вспоминал мягкое мерцание свечей и золотые отблески на огненных волосах.

Вскоре ему надоело бесцельно бродить по пустым безмолвным коридорам, прислушиваясь к шуму дождя за широкими окнами, но и возвращаться в тягостный сумрак спальни он не хотел. А потому, решив немного скрасить остаток ночи и создать хотя бы иллюзию чьего-то присутствия, он неторопливо направился туда, где жило его прошлое, вернее, где находились его осколки.

В свой кабинет.

Он поднялся по неширокой лестнице, завернул за угол и замер, не веря собственным глазам. Из-под неплотно закрытых дверей комнаты, в которую запрещалось входить, кому бы то ни было, сочился теплый оранжевый свет. Первым чувством, охватившим его, было удивление, следом пришло возмущение подобной беспардонностью, и только потом поднялся и накатил горячей волной гнев – «Убью наглеца!».

Бесшумно, держась в тени холодных каменных стен, Эркель подобрался к приоткрытым дверям и заглянул внутрь. Зеркала синих глаз отразили спокойное подрагивание язычков пламени в подсвечниках и фигуру за столом.

Вполоборота к входу, вольготно развалившись в его кресле и молча листая тяжелый том «Деяний», сидел незнакомый светловолосый мужчина. Он поднял голову, и бросил взгляд в ту сторону, где находилось главное сокровище Эркеля – портрет сестры.