Мошки в янтаре. У каждого своя правда. Уросс. Порванное ожерелье

Эркель скорее ощутил, чем услышал, как возле него собралась вся компания визитеров. «Интересно, сколько их всего?» – вяло подумал он, и, помедлив, приоткрыл глаза. Прямо перед собой он увидел Вайру, которая присела на корточки и испытующе смотрела ему в лицо. Увидев, что он открыл глаза, она улыбнулась.

– Потрясающая вещь – элемент неожиданности, не так ли? Вот мы и поменялись местами, и теперь ты спеленат по рукам и ногам. Но заметь, – она подняла вверх указательный палец, на котором свободно болтался его перстень, – ты не валяешься на сквозняке, на голом полу, а с комфортом располагаешься в собственном кресле.

Я ли не добра? Ну ладно, это все мелочи. Думаю, здесь есть кое-кто, с кем ты бы наверняка хотел пообщаться.

Она поднялась и отступила в сторону. Эркель поднял глаза, стараясь унять дрожь. Сомнений быть не могло, это была она, Анарниэлль. А рядом с ней, держа её за руку, стоял Сарлис. Даже не будь у Эркеля завязан рот, он вряд ли бы был способен произнести хоть слово в этот миг.

Они оба были живы, принц и принцесса, дети короля Мэнелгила. Он закрыл глаза и судорожно вздохнул.

– Я сниму тебе повязку, если ты пообещаешь, что не причинишь нам вреда, – в спокойном голосе Веры слышалось понимание и доверие.

Эркель медленно кивнул, не открывая глаз, тугой узел на затылке ослаб, и повязку сняли. Ему было не до нападения. Он был повержен, раздавлен, и сил оставалось только на то, чтобы держать себя в руках.

Вера потянула Ори за рукав, поманила его за собой, и они вышли за дверь, оставив эльфов наедине с магом. Рассвет бился грудью в высокие окна, просачиваясь сквозь стекла, и размазывался на холодных стенах розовыми потеками солнечного света. Устроившись неподалеку, так, чтобы дверь в кабинет оставалась в поле зрения, они стали ждать. Вера потянула створку окна, и влажный морской воздух, наполненный свежестью утра, криком чаек и шумом прибоя, ворвался за настороженно затаившиеся стены замка.

Ори, всерьез страдающий от головной боли после того, как Вера без лишних церемоний вывела его из состояния вынужденного сна, с наслаждением подставил лицо соленому ветру. Вера, взглянув на несчастное выражение лица довгара, сочувственно улыбнулась. В эту ночь ему досталось.

Она облокотилась на раму, любуясь открывающимся из окна видом. Далеко на запад, до самого горизонта, на сколько хватало глаз, расстилалось море.