Мошки в янтаре. У каждого своя правда. Уросс. Порванное ожерелье

Нежное, с гладкой кожей, по-детски округлое лицо с легким темным пушком на щеках, тщательно подведенные для большего эффекта глаза под удивленно вздернутыми тонкими бровями. И струйка крови, медленно стекающая по щеке из приоткрытого рта.

– Совсем еще мальчишка. А с первого взгляда и не скажешь, – послышался над ухом голос Ори.

Вера поднялась. Ей было невыносимо стыдно и противно. С раздражением кинув не запятнанный меч в ножны, она развернулась и пошла к возам сквозь толпу, собирающуюся, чтобы посмотреть на её удивительного противника.

Её догнал эльф, и, тронув за плечо, улыбнулся:

– Ты превзошла саму себя.

– Спасибо, – не оглядываясь и не замедляя шаг, буркнула в ответ Вера.

– Ты не рада?

– Чему? – не останавливаясь, мрачно поинтересовалась она. – Тому, что укокошила ребенка?

– Ребенка? Ты сказала – ребенка?! Позволь тебе напомнить, что это «дитя» только что чуть не укокошило тебя саму. Он воин, Вайра, причем весьма грозный.

– Он был воином до того, как его сердце остановилось.

Теперь на земле лежит просто мальчишка, которому бы еще жить да жить.

– Отправляя на тот свет других, и грабя караваны? Опомнись, Вайра! Ты чудом избегла смерти, и теперь сожалеешь о том, кого убила, обороняясь. Воистину, ты – анахронизм этого мира.

Вера остановилась и повернулась к эльфу. Глаза её были грустными.

– Пусть так. Пусть я анахронизм. Да, я никогда не смогу спокойно смотреть на льющуюся кровь, на умирающих у моих ног людей, даже если они хотели причинить мне вред.

Я не смогу походя прирезать кого бы то ни было только потому, что он мешает мне пройти или косо на меня смотрит. Я именно так воспитана. И боюсь, что перевоспитать меня, изменить меня уже не удастся.

Она повернулась и пошла прочь. Сарлис некоторое время постоял, опустив глаза на ржаво-серую поверхность дороги и мыском сапога сгребая в кучку пыль. Потом поднял голову.

– Когда-то давно я думал так же, как ты. Надеюсь, то время, что отведено тебе, не успеет изменить тебя, сделать тебя иной.

Вера была еще недалеко и услышала его слова. Но не ответила. Сарлис постоял еще, а потом, намеренно резко наступив на насыпанный курганчик, повернулся к столпившимся вокруг тела юноши людям.

– Асахитсарах! Прикажи твоим людям собираться. А тела надо сжечь.

– Ай-йя, – Караван-баши кивнул головой и махнул рукой охранникам. – Эй, вы, отволоките его в общую кучу. Суллама, тащи масло, надо их чем-то облить.