Галерист

Сегодня он был одет в свитер и джинсы, волосы в кудрявом беспорядке падали на лицо, едва касаясь плеч. На подбородке уже проступила щетина, глаза щурились под ярким осенним солнцем. Он деликатно зевнул в кулак и, откинувшись на стуле, спрятал руки в карманы джинсов. И только детально зарисовав в голове сегодняшний образ моего Рика, я осознала, что, кажется, выдернула его из постели в выходной. Стыду моему не было предела.

– О-о-ох, черт…

– Что-то не так? – он с трогательным беспокойством осмотрел себя, будто побоялся, что забыл что-то надеть.

– Нет, ничего, – я прижала ладонь ко рту, посидела так минутку, потом неловко начала: – Слушай, я… точно не сильно тебя напрягаю?

– Ничуть. Мне приятно быть здесь.

– Просто… я совсем не подумала, как далеко тебе было добираться и вообще…

– О, нет, я живу рядом с Хантингтон-авеню, это в получасе езды отсюда.

– Правда? Просто… эм… просто у тебя…

– Что? – Эрик почти засмеялся, указав пальцем на свое лицо. – У меня жутко сонный вид? Да не беспокойся, это нормально.

– Оу, – Это нужно записать! – Так ты актер?

– Да, в третьем поколении.

– Постой… ты играешь в Хантингтоне?

– Да, – повторил он, – в третьем поколении.

Черт-черт-черт! Актер-гей – это ведь куда интереснее галериста! Или наоборот слишком заезжено?..

– Погоди-ка, ты и Отелло?..

Эрик пожал плечами и кивнул.

– Ну да. В пятничном спектакле. У нас сезон Шекспира. На современный лад.

– Нет, дело не в этом, – я засмеялась, – мне сложно представить тебя мавром.

Эрик фыркнул и вдруг преобразился. Брови сошлись к переносице, глаза блеснули какой-то первобытной яростью, он весь напрягся, и стул характерно скрипнул, когда Эрик всем телом медленно подался вперед, нависая над столом грозовой тучей. Верхняя губа дернулась в нервическом оскале, и Лэнг вдруг прорычал не своим голосом:

– Вы помолились на ночь, Дездемона?

Я инстинктивно вжалась в стул и пискнула:

– Да-а…

Взгляд карих глаз стал испытующе невыносимым и острым, а ладони сжались в кулаки, так что жилки на руках вздулись.

– Не вспомните ль какой-нибудь вы грех, который милость божья не простила? – Выжидательная пауза, надменный взгляд человека, который уже обо всем знает. – Скорей о том молитесь.

Я мигом вскинула руки, вознося над постелью Дездемоны штандарт с белым флагом.