Дикие

И вытащи руку, а не то обморозишь.

Но она меня не слушает. Быстро, как цапля, которые раньше жили на острове, она окунает руку до самого локтя и вытаскивает краба, двумя пальцами удерживая его за клешню. Краб пытается ее цапнуть, но она прижимает его к земле.

Удерживая краба, она нашаривает один из камней, рассыпанных вокруг бассейна. Перехватывает его поудобнее и опускает на краба. Тот корчится, судорожно дергая конечностями.

– Господи, Байетт!

Она изучает расколотый панцирь. У самых кончиков клешней голубой хитин на глазах начинает темнеть, словно кто-то окунул его в черные чернила.

Именно это зрелище нагнало на многих ужас на уроке биологии, стало причиной тошноты и головокружения.

– Зачем ты так? – спрашиваю я, отводя взгляд от краба. Если бы мы успели позавтракать, меня бы, наверное, стошнило.

– Затем, – говорит она. Берет краба, который продолжает слабо подергиваться, и бросает его назад в воду. – Только так можно убедиться, что это ракстерский голубой.

– Ты не могла просто сорвать цветок?

Ирисы тоже чернеют, умирая.

С ними это происходило еще до токс, а теперь происходит и с нами. Когда токс забирает нас, наши пальцы чернеют до самых костяшек.

– Это другое.

Она поднимается на ноги, оставив меня у бассейна, и уверенно идет к обрыву. Ее ботинки блестят от брызг воды. Когда-то она сказала мне, что это ее любимое место на острове, что ей нравится, как меняются его границы. Земля резко ныряет вниз, ускользает, а Байетт стоит на краю с закрытыми глазами, запрокинув голову.

– Помнишь, – спрашиваю я вдруг, и зимний ветер скрадывает слова, – помнишь, как было раньше?

Она оглядывается на меня. Интересно, вспоминает ли она то же, что и я. Как мы, стоя на крыльце, смотрели на старших, собравшихся на берегу в белых выпускных платьях; как сплетали пальцы во время торжественных собраний и сжимали их изо всех сил, с трудом подавляя смех. Как стояли в залитой закатным солнцем столовой с высокими деревянными окнами и нестройным хором выводили гимн, перед тем как сесть за стол.

– Да, – говорит Байетт. – Конечно.

– Ты скучаешь?

Секунду мне кажется, что она не ответит, но тут на ее губах появляется улыбка.

– А это имеет значение?

– Наверное, нет. – Облака над нами слегка расходятся, пропуская на землю немного тепла. – Пошли в дом.

Мы встречаем Риз на пороге кухни – она ждет, пока две девочки, притащившие ведро дождевой воды, закончат мыть волосы в раковине.