Сожгите наши тела

Я подхожу к девушке. Платье в цветочек, с высоким горлом и пышными рукавами, которые впиваются в руки. Такие носили лет двадцать назад. Или сто. Я опускаюсь рядом на колени, игнорируя окрик полицейского.

Ее голова смотрит в другую сторону, а волосы закрывают лицо, и мне видно только слегка приоткрытый рот. Я поворачиваю ей голову. Она еще теплая, тепло ее тела вытекает мне на руки. Один из полицейских хватает меня за плечо и велит прекратить, но поздно: волосы с седыми прядями на висках соскальзывают с лица…

– Черт!

Хватая воздух, я отползаю назад, пока не упираюсь в ноги полицейского.

Бледное веснушчатое лицо. Прямой нос, жесткий подбородок. Глаза широко распахнуты – темные, пронзительные и пустые, пустые, пустые. Мне знакомо это лицо. Это мое лицо. Лицо моей мамы.

Земля Нильсенов, мелькает в голове нелепая мысль. Мертвая Нильсен на земле Нильсенов. Полицейские что-то обсуждают, а Тесс произносит мое имя, и я чувствую ее ладонь на плече, но это не имеет значения.

Потому что передо мной лежит незнакомка с моим лицом.

И она мертва.

Восемь

В одну секунду я переворачиваюсь на четвереньки и извергаю на обочину съеденные чипсы в потоке желчи.

– Господи, – говорит один из полицейских, и его голос, чужой голос, возвращает меня к реальности. Руки полицейского смыкаются у меня повыше локтей и рывком поднимают меня на ноги. В следующую секунду рядом возникает лицо Тесс с отвисшей челюстью и выпученными глазами.

– Кто это? – спрашивает она.

 – Я не понимаю.

Я тоже не понимаю: ведь вот она я, живая, и я же распростерлась на дороге в старомодном платье, и какую-то секунду, а может, целую вечность я пытаюсь понять, кто есть кто. Я – та, что жива, или другая? «Сестра, сестра», – стучит в висках, но ведь это невозможно. Я бы знала, если б в мире была другая я. Разве нет?

«Нет, – шепчет голос в голове. – Откуда бы? С самого твоего рождения мать выстраивала вокруг вас стены». И возможно, вот почему.

– Отойдите, мисс Миллер, – говорит Тесс полицейский, который держит меня за плечо.

Коннорс, судя по значку на груди. Я концентрируюсь на затертых исцарапанных буквах – по крайней мере, они реальны. Другую руку он как будто ненароком положил на кобуру. Очень неубедительно. – Сейчас же.

– Зачем? – спрашивает Тесс. Илай тянет ее в сторону. – Марго. Марго, ты…

– Я сказал, отойдите, – повторяет Коннорс жестче.

Он все еще меня не отпустил. И вряд ли в ближайшее время отпустит.