Бронзовые звери

В изысканных масках, усыпанных золотыми листьями и украшенных спиралями жемчужин царственно проплывающих мимо, словно буйки, созданные ремесленниками mascherari[1 - Мастера, создающие карнавальные маски.], работавшими около воды.

– Чтобы добраться до Изола ди Сан-Микеле, нам понадобится лодка, – заметил Энрике.

Гипнос со скорбным видом вывернул карманы.

– И как же мы расплатимся?

– Предоставьте это мне, – сказала Лайла.

Она торопливо направилась к причалу. Сначала она незаметно смахнула черную шаль, случайно забытую кем-то на табуретке.

В голове вспыхнуло воспоминание о теплых, смуглых руках, вязавших шаль. Простите, подумала она. Лайла накинула шаль поверх своего грязного и рваного платья. Ее собственная маска Энигмы лежала свернутая в крошечном алмазном медальоне, свисавшем с ее шеи на зеленой шелковой ленте. Она постучала по нему, и изысканная маска с павлиньими перьями тут же развернулась и скрыла ее лицо. Если другие торговцы масками, носившие их продукцию, и заметили что-то неладное, то ничего не сказали, когда она проходила мимо.

Лайла не сводила глаз с воды. Вода поступала через проход, вымощенный бледным истрийским камнем, выходивший в море прямо за Мостом Риальто, огромным сооружением, напоминавшим полумесяц, сошедший с небес, чтобы украсить собой город. Уже было далеко за полдень, и гондолы бойко рассекали нефритовую воду.

Гондольеры не обращали на нее внимания, курили и играли в шахматы на каменных ступенях. Лайла по очереди касалась носов их лодок, роясь в воспоминаниях этих людей.

Первое: Девушка с цветком в волосах, ее ресницы трепетали, когда она прильнула ко мне в поцелуе…

Второе: Расстроенный мужской голос: «Mi dispiace…»[2 - Прости.]

Третье: Ребенок держит руку деда, аромат дыма сигары струится в воздухе.

И так до бесконечности, пока…

Руки Лайлы застыли, когда звук статических помех наполнил ее мысли. Такой шум мог издавать только Сотворенный объект. Она улыбнулась.

ЧАС СПУСТЯ ЛАЙЛА сидела на носу гондолы, глядя, как луна цвета инея встает вдали над островом.

Ее лицо овевал бодрящий холодный ветер, но даже это не давало ей избавиться от печати смерти на ее руке, по крайней мере, у нее осталось хоть это.

Расположившиеся на другом краю гондолы Энрике и Зофья, похоже, полностью погрузились в собственные мысли. Энрике не сводил глаз с воды. Зофья, потерявшая свой спичечный коробок, теребила обугленный подол платья. Гипнос, развалившийся на подушке за спиной у Лайлы, положил голову ей на плечо.