Бронзовые звери

Едва лишь Лайла вышла из гондолы, ее охватило странное чувство. Пустота, возникла и тут же исчезла. На мгновение она перестала различать запах снега на ветру или ощущать холод на своей коже. Ее тело словно расчленили, и она ощущала его странную неподвижность, словно это была тяжелая ноша, которую она должна была тащить.

– Лайла!

Гипнос обхватил ее за плечи.

– Что случилось? – воскликнула Зофья, бросаясь к ней.

– Я… я не знаю, – ответила Лайла.

Ее тело сделалось слишком неподвижным, слишком спокойным.

Она ощущала, как едва слышно бьется сердце, словно с трудом справляясь с вязкой, как сироп, кровью.

– Ты поранилась, – произнесла Зофья.

– Нет, я…

Гипнос поднял ее ладонь, украшенную перстнем. И тогда только Лайла увидела порез. Вероятно, она слишком сильно ухватилась за деревянный столбик на причале.

– Вот, – сказала Зофья, отрывая полоску от своего обугленного подола, чтобы перевязать рану.

Лайла безучастно взяла ее.

– Тебе и так пришлось нелегко, – осторожно сказал Гипнос.

 – Почему бы тебе не посидеть в лодке? Мы ведь недолго, правда?

Энрике, запинаясь, ответил:

– Не могу сказать точно, но… – Вероятно, Гипнос незаметно взглянул на него, потому что Энрике вдруг быстро кивнул. – Оставайся и отдыхай, Лайла. С нами все будет в порядке.

– Болит? – спросила Зофья.

– Нет, – ответила Лайла, безучастно глядя на свою ладонь.

Должно быть, она кивнула им и помахала рукой, но все это время ее рассудок наполняли пронзительные вопли. Однако она не могла произнести этого вслух.

Она не солгала Зофье. Она не ощущала боли. Лайла вообще ничего не ощущала.

5. Энрике

Энрике Меркадо-Лопес многое знал.

Он разбирался в истории и иностранных языках, мифах и легендах. Он знал толк в поцелуях, хорошей кухне и танцах, и хотя сейчас он во многом сомневался, одно он знал совершенно точно: это было не его место.

И об этом знал не только он.

Зофья и Гипнос шли следом за ним в тягостном молчании. Они ожидали, что Энрике знает, как поступить дальше.

Ожидали, что он возьмет руководство в свои руки, станет давать команды, планировать каждый следующий шаг… но это было не об Энрике.

Это не для тебя, шептал в его голове древний голос. Знай свое место.

Его место.

Похоже, Энрике никогда не мог отыскать его. Он помнил, как в детстве пытался попробовать себя в школьном театре. Ночь напролет он репетировал реплики героя. Рассадил на стульях игрушки, изображая своих будущих зрителей.