Бронзовые звери

Дрожащими пальцами он нажал цифру 1, а затем 4. Сотворенные квадраты с цифрами просели вглубь камня, а земля потянула его дальше вниз. Ледяная грязь застыла вокруг его плеч, когда яркий свет резанул его по глазам.

Засасывание прекратилось.

– Слава богам! – завопил Гипнос, подтягиваясь на локтях. Набрав полные горсти земли, Энрике наполовину выбрался наружу. Гипнос и Зофья ухватили его за руки, помогая выбраться, пока, наконец, он не шлепнулся на твердую землю, тяжело дыша.

– Ключ, – только и сумел выдохнуть он, глядя на надгробье.

Сотворенный камень снова исказился. И теперь на нем возник адрес: Калле Трон, 77.

Огромный ключ, из тех, что отпирают двери загородных особняков, выпрыгнул из камня. Энрике изумленно смотрел на него. Он почувствовал, как Гипнос оживленно похлопывает его по спине, и услышал, как Зофья приказывает им немедленно уходить, и надежда расцвела в его сердце.

Ключ от безопасного убежища не был решением всех вопросов. Им по-прежнему надо было отыскать карту врат в храм под Повельей.

Им по-прежнему предстояло сыграть на лире и спасти Лайле жизнь. А Энрике по-прежнему не знал, где его место… но чувствовал себя немного увереннее перед друзьями, когда обернулся к ним и сказал:

– Добро пожаловать.

6. Северин

Ночь напролет Северин вертел в руках божественную лиру, считая мгновения до рассвета. Он слышал, что члены Падшего Дома охраняют его комнату. Карминно-красные стены были усыпаны гранатами. Сотворенная люстра из красного муранского стекла слегка покачивалась под потолком.

Здесь не было окон, но десятки свечей мерцали в бронзовых подсвечниках, и казалось, что красные стены лоснятся от крови.

В центре комнаты возвышалась золотая кровать на ножках в виде когтистых лап, под алым балдахином и застеленная алым шелком. Каждый раз, глядя на нее, Северин вспоминал другую кровать, высеченную изо льда и покрытую инеем и легкой паутиной. Он вспоминал, как Лайла сидела у него на коленях, глядя на него, словно богиня на молящегося.

В тот вечер он размышлял, подобно ли его прикосновение волшебному действию алхимии.

Одно прикосновение, и она переставала быть золотой и далекой, словно рай, и становилась теплой, земной и доступной. Прикасаясь к ней, он ощущал ее сердцебиение под горячим бархатом кожи. Когда он приподнимался над ней, он видел, как расширялись ее зрачки, она прикусывала губу, которая наливалась алым соком, и ему отчаянно хотелось узнать, каковы эти губы на вкус. Даже сейчас этот вкус преследовал его.