Серебряные змеи

Он больше не пытался достать никаких новых артефактов с тех пор, как поиск Спящего Чертога провалился. Зофье больше нечего было здесь делать.

– Моя сестра умирает.

Выражение лица Северина осталось неизменным.

– По этой причине ты вернулась в Гловно?

Она кивнула.

– Почему ты мне солгала?

Зофья колебалась. Она вспомнила предсмертный смех Тристана и лихорадочное бормотание Хелы о том, как когда-то на Хануку они собирались вокруг стола всей семьей, пока в воздухе витал запах тушеного мяса и тающих свечей.

– Потому что я не хотела, чтобы это оказалось правдой.

Но была еще одна причина. Когда Зофья начала писать письмо Энрике и Лайле, Хела сказала ей остановиться:

– О, не заставляй их волноваться, Зося. Они начнут переживать, что о тебе будет некому позаботиться, когда меня не станет.

Что, если ее сестра была права? Зофье было стыдно думать о том, что, оставшись в Париже, она станет обузой для своих друзей.

Она видела, что подбородок Северина еле заметно дрогнул.

И все же он не взял ее письмо. Вдруг к Зофье пришли новые слова, рожденные из воспоминаний о том, как Северин без остановки крутил в руках перочинный нож Тристана, или стоял у двери в его комнату, но никогда не открывал ее, или подолгу смотрел в окно, выходящее на то, что осталось от Сада Семи Грехов.

– Ты понимаешь, – сказала она.

Северин вздрогнул, а затем резко отвернулся от нее.

– Твоя сестра не умрет, – сказал он. – И хотя я не сомневаюсь, что она нуждается в тебе, – мне ты нужна больше.

Зофья нахмурилась. С одной стороны, она не понимала, как Северин может быть уверен, что Хела поправится, с другой – от мысли о работе по ее телу пробегала искра удовольствия. Без работы она чувствовала себя неприкаянной. К тому же она совсем не подходила для работы в доме их дяди, где весь ее заработок пойдет на выплату долга Хелы.

– Я проверил твой счет сегодня утром. У тебя нет денег, Зофья.

Зофья открыла рот, а затем резко закрыла его. От ярости у нее запылали щеки.

– Это… ты не должен был этого знать. Это личное.

– Не для меня, – сказал он. – Останься до тех пор, пока наше последнее задание не будет закончено, и я удвою твою зарплату. Твоей сестре не придется работать гувернанткой. Ты сможешь заработать достаточно, чтобы вы с ней могли прожить много лет в довольстве и комфорте. Часть твоей зарплаты я буду посылать ей, начиная прямо сегодняшнего дня… но ты не сможешь вернуться в Польшу.