Серебряные змеи

До рождения тебе известны все секреты мира, но ангел запирает их, прижимая палец прямо над твоим ртом. Поэтому у каждого человека есть выемка над верхней губой.

Гипнос нахмурился.

– Очень милая история…

Но Энрике ухмыльнулся.

– Подходит! Это же пример концепции анамнезиса.

Зофья растерянно моргнула.

– Это какая-то болезнь? – спросил Гипнос.

– Это идея космической потери невинности. Отпечаток пальца серафима под носом согласуется с загадкой, потому что нос не знает запаха секретов, но помнит очертанья.

Это губной желобок! Или дуга Купидона. Углубление над верхней губой, прямо под носом. Кстати говоря, в филиппинской мифологии существуют духи дивата, которые…

– Прекрати читать нам лекции и сделай что-нибудь! – не выдержал Гипнос.

– Прости, прости!

Белый иней добрался до талии серафима, и руки статуи начали постепенно менять свою форму. Энрике торопливо прижал палец к верхней губе ангела. Где-то внутри скульптуры раздался громкий звук, напоминающий бурный поток воды, и она раскололась посередине.

Внутри ангела был спрятан тонкий ониксовый пьедестал, на котором покоилась металлическая шкатулка размером с ладонь Зофьи. По ее поверхности разбегались еле заметные трещины, словно коробочку сплавили из отдельных кусков.

– У нас получилось, – с восторгом сказал Гипнос.

Энрике протянул руку и схватил шкатулку, но она не сдвинулась с места.

– Подожди, – Зофья подошла ближе, разглядывая находку. На поверхности шкатулки остались отпечатки Энрике.

Дотронувшись до коробочки, девушка ощутила жжение на кончиках пальцев. – Эта шкатулка сделана из Сотворенного олова и укреплена железом.

– Это плохо? – спросил Энрике.

Зофья кивнула и поморщилась.

– Это значит, что мои устройства для поджога на ней не сработают. Она огнеустойчива, – девушка осмотрела полость статуи и нахмурилась. – Внутри есть звуковой барьер… – она дотронулась до плотного слоя, состоящего из губчатого вещества, ткани и пробки.

Почему это устройство должно быть тихим?

Часы Гипноса издали тихий перезвон. Он посмотрел на циферблат.

– Пять минут.

Зофья почувствовала, как сжимается ее горло. Комната вдруг показалась ей слишком маленькой, слишком яркой, прямо как лаборатория в ее университете, где они ее заперли и…

– Феникс, – мягко сказал Энрике. – Ты мне нужна. Что нам делать? У тебя всегда есть какой-то план.

Шелк Шардонне был бесполезен.