Серебряные змеи

Импульс чужого прикосновения прошел через все ее тело, как электрический разряд, и уже через секунду она крепко обняла Зофью и Энрике. Чудесным образом – еще более чудесным, чем оживление мертвой девочки и ужасное волшебство парижских катакомб – они обняли ее в ответ. Когда она отстранилась, в глазах Энрике читалась сотня вопросов.

– …Так ты могла читать предметы все это время? – спросил он, немного покраснев. – Если так, тебе могло показаться, что я украл то перьевое боа из кабаре, но я клянусь…

– Мне не нужно об этом знать, Энрике, – смеясь ответила Лайла.

 – Твои секреты все еще принадлежат только тебе. Я никогда не читаю вещи своих друзей.

Ей в голову тут же пришла непрошеная мысль о Тристане и его скрытой тьме, о том, что он отчаянно нуждался в помощи, а она упустила возможность это понять. Может, ей стоило пересмотреть свои принципы.

– Северин об этом знает? – спросила Зофья, и Лайла инстинктивно сжала зубы.

– Северин знает, что… меня создали. И что я читаю предметы.

Но он не знает, зачем мне нужна Божественная Лирика, – сказала она и добавила более холодным тоном: – Ему не нужно знать. Я не обязана рассказывать ему свои секреты.

Если бы он узнал правду и не изменил своего отношения, она оказалась бы не умнее Снегурочки, чье распаленное сердце превратило ее в горстку снежинок. Лайла бы такого не допустила. Может, для девушки, сделанной из снега, любовь стоила того, чтобы растаять. Но Лайла была сделана из украденных костей, гладкого меха, могильной земли и странной крови: она не была хозяйкой даже своего собственного сердца.

Все, что у нее было – это душа, и никакая любовь не стоила того, чтобы ее потерять.

Энрике сжал плечо Лайлы и ушел вперед. Смахнув остатки слез, Лайла подняла голову. Она почти коснулась дверной ручки, когда неожиданное прикосновение Зофьи заставило ее обернутся.

– Спасибо, – сказала она.

– За что? – удивилась Лайла.

Зофья колебалась.

– За правду.

– Это я должна тебя благодарить, – сказала Лайла.

 – Секреты – это тяжелое бремя.

Лицо Зофьи резко помрачнело.

– Я знаю.

НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ двери, в московском переулке, стояла тройка, готовая отвезти их в секретное место Дома Никс. Вдалеке виднелась еще одна карета, которая везла их вещи в новое убежище. Яркий уличный фонарь озарял падающий снег, превращая снежинки в золотые монеты. В воздухе пахло дымом и оловом, а осколки льда трещали под ее сапогами, словно кости.