Золотые волки

К тому моменту она уже очаровала половину прислуги отеля и за короткое время совершила больше краж, чем он один за несколько лет. Северина не волновало, как Лайла проводит свое свободное время. Она все время заставляла его пробовать всю свою выпечку, спрашивая мнения по любому мельчайшему поводу, в то время как он пытался работать. Хуже было только то, что она ничего не просила взамен. Она оставляла торты на его рабочем столе, а если он пытался ей заплатить, она била его по рукам.

– Попробуй, попробуй! – настаивала она, протягивая ему кусок десерта.

Он был застигнут врасплох, а потому даже не успевал сказать: «Я не хочу никаких чертовых сладостей». Она раздвигала его губы своими пальцами, и яркая смесь восхитительных вкусов распускалась у него на языке. Он не мог вспомнить наверняка, но, возможно, он даже застонал.

– Чувствуешь? – прошептала она. – Вместо лимонной кожуры я добавила цедру юзу в сахаре, а вместо ванильного экстракта здесь ванильные семена. Глазурь из гибискусового джема, а не из скучного абрикосового.

Что ты думаешь? Разве это не вкус мечты?

Тогда он понял, что может чувствовать ее улыбку. Как свет, пробивающийся сквозь плотные занавески. Моргнув, он открыл глаза, чтобы увидеть ее ухмылку. С тех пор он вспоминал вкус того фруктового пирога, запах гибискуса и ванили каждый раз, когда она улыбалась. Неожиданный и сладкий.

Энрике закашлялся, и Северину пришлось стряхнуть с себя налет воспоминаний.

– Наконец-то, – сказал Энрике, закидывая в рот последнее печенье.

 – Считай это штрафом за опоздание.

Северин отодвинул стул, чувствуя на себе их пристальные взгляды. Конечно, первой заговорила Лайла.

– Северин… что нам теперь делать? Энрике рассказал нам, что случилось.

Историк виновато покраснел и очень вовремя сделал глоток из чашки.

– Ты связан с Гипносом, – сказала Лайла.

Он согнул пальцы, наблюдая, как растягивается его шрам.

– То, что будет происходить дальше, не зависит от меня, – сказал он. – Это не будет похоже на наши предыдущие дела.

Гораздо опаснее. И если вы решите отказаться, я не буду держать на вас зла. Я сотру клятвенные татуировки и выплачу все, что вам причитается.

Северин не решался поднять глаза и посмотреть на них, пока не услышал смиренный вздох Энрике.

– Я в деле, – сказал историк после длинной паузы.

– Я тоже, – присоединилась Лайла.

Зофья промолчала, но кивнула головой, выражая свое согласие.

Тристан тяжело сглотнул, не сводя глаз с кухонного стола.