Альфарим. Ренессанс

Мы последний раз по этому коллектору полным батальоном пытались прорваться, так восемьдесят процентов состава положили! Они там настоящий лабиринт устроили. А в рукопашке, я тебе скажу, они те еще твари, шинкуют наших ребят, как детей. Думаю, давно бы уже слили это направление, но нас спасает то, что у них дальнобойных атак нет. Ну а мы приноровились каждую их группу по-своему уничтожать. Вот и идут позиционные бои. Они мелкими группами пытаются прорваться в тылы и устроить там диверсию, вырезав как можно больше народа.

Мы пытаемся их сдержать на дальних подступах, но иногда недобитые группы глубже прорываются. В обратную сторону ситуация с точностью наоборот: дают нам зайти в лабиринт их укреплений и просто вырезают в ближнем бою…

– Муравьи вдоль левой стены! – заорал боец в паре метров от нас, сразу же начав отсекать очереди с пулемета, по пять патронов каждая.

– Плазмой давите! ПЛАЗМОЙ, МАТЬ ВАШУ! – заорал сержант, перекрикивая стрельбу пулемета, подскакивая и сразу же надевая шлем.

 – Шельма, работай! Едрить тебя в задницу!

– Энерговод подачи плазмы сдох! Если начну работать, всех нас к чертям плазмой залью.

– ***** твою душу мать! ПОДЪЕМ, ТРУДЯГИ! Со всех стволов, работаем по готовности! Смертники, а вы чего столбом стоите? Присоединяйтесь к веселью, может, сегодня и не сдохнем.

Схватившись за рацию, услышал в эфире отрывистые команды взводного, с бойцами которого я пришел, вперемешку с приказами других командиров, которые отправились по параллельным коллекторам.

Черт, атака, похоже, сразу по всем направлениям. Прав сержант, сейчас, похоже, только о выживании и остается думать.

«Муравьи» только отдаленно, по строению тела, напоминали реальных муравьев. То же удлиненное тельце, на четырех парах конечностей, вытянутая голова с жвалами и… и… и все. Ощущение было, что этих «муравьев» старались максимально забронировать, но при этом несильно увеличивая массу тела, почти с метр в высоту, по три пары глаз, расположенные по бокам вдоль всей головы.

Шипы по всему тельцу, которое ко всему прочему изгибалось под невероятными углами, как будто это не муравей, а гусеница, да еще и зазубрены на лапках, как у пилы. Все это только отдаляло сходство с муравьем, но последней каплей стало три то ли щупальца, то ли хвоста с уплотнениями на кончиках, раскрывающимися на манер трехлепестковой пасти, полной острейших зубов, расположенных в несколько рядов.