Тайна Анджелины Фруд. Серия «Мир детектива»

Это показалось мне странным: ведь к незнакомому человеку не ездят вызывать доктора посреди ночи. Такая мысль мелькнула у меня в голове, когда я выходил из автомобиля.

Насколько я мог судить, мы оказались на одной из маленьких тихих улиц богатого района Лондона. Было очень темно, и единственное, что я смог рассмотреть, был номер дома – сорок третий. Дом был старинной постройки, от улицы его отделял маленький палисадник. Жалюзи на окнах были плотно закрыты.

Когда мы стали подниматься по ступенькам крыльца, дверь бесшумно отворилась, и я различил в темноте пожилую женщину, по-видимому, служанку.

В передней на столе стояла свеча. Мой проводник взял ее и знаком пригласил меня следовать за ним вверх по лестнице.

На первой площадке он остановился и указал на слегка приоткрытую дверь.

– В этой комнате, – сказал он, затем повернулся и стал спускаться по лестнице.

Некоторое время я простоял в нерешительности: все происходящее казалось мне необычайно странным; кроме того, в душу мою начинало закрадываться ужасное подозрение, еще более усилившееся, когда я заметил на двери несколько длинных царапин, точно ее взламывали снаружи.

Вспомнив, зачем я здесь, я поднял было руку, чтобы постучать в дверь, но увидел, что она приоткрылась еще больше, и в образовавшуюся щель выглянул какой-то мужчина. Пальцы его, державшие створку двери, сразу привлекли мое внимание: они были узловатые, с закругленными, подобно ореховой скорлупе, ногтями.

Что же до его головы, то она была странной грушеобразной формы, черты лица были резкими, лоб скошен, словно стенка гроба, а волосы над ним были какого-то серого, выцветшего цвета.

– Я врач, – назвался я.

Он посмотрел на меня красными, словно от слёз, глазами, ничего не ответил и распахнул дверь. Я вошел в комнату. Затворяя за собой дверь, я заметил, что замок ее был сломан.

Комната, в которой я оказался, была спальней. На кровати лежала молодая женщина, полностью одетая и укрытая плащом; на ней было, кажется, нарядное вечернее платье, но рассмотреть подробнее мешал плащ, доходящий до самого подбородка.

Думаю, ей было лет двадцать восемь. Она была удивительно хороша собой, но смертельно бледна. Однако она пребывала в сознании; глаза ее с вялым интересом следили за мной, когда я в некотором смущении приблизился к кровати.

– Добрый вечер, миссис Джонсон. Мне сообщили, что вы больны.