Тайна Анджелины Фруд. Серия «Мир детектива»

– Это очень любезно с вашей стороны, сэр, – пробормотал он запинающимся, но приятным голосом хорошо образованного человека. – Только по-настоящему добрый джентльмен поможет хромой собаке на ее пути. Я не знаю, как вас и благодарить.

Видя, что он вот-вот зарыдает, я поспешил сказать:

– Не надо меня благодарить. Мы все должны помогать друг другу в этом мире. Но как вы себя чувствуете? Я вижу, что ваша рука все еще немного дрожит.

Я пощупал его пульс и бегло осмотрел его. Конечно, он был жалкой развалиной, но я подумал, что сейчас он не в худшем состоянии, чем обычно.

– Возможно, вы и не в отличной форме, но короткое путешествие по железной дороге выдержите. Надеюсь, вам есть, где остановиться в Лондоне?

– Да, у меня там есть комната, – мрачно ответил он. – Конечно, не на Пикадилли, но все же крыша над головой.

– Это ничего, – уверил я его. – Мы все должны надеяться на лучшие времена. Хозяйка проводит вас до станции и поможет зайти в вагон, – тут я вручил ей банкноту. – Прошу вас, мэм, купите мистеру Фруду билет, и сдачу оставьте ему.

Возможно, он захочет взять кэб, когда доберется до города.

Он посмотрел на меня с сомнением (и я подумал, что у него, должно быть, кончился табак), но снова поблагодарил, и тогда я, справившись у хозяйки о времени отправления поезда, распрощался с ним.

– Надеюсь только, – сказал я хозяйке, – что он не отстанет от поезда на первой же станции, сойдя, чтобы выпить в буфете.

Та понимающе улыбнулась:

– Я перевезу его трамваем через мост и посажу в Струде на лондонский экспресс.

Мне тоже не хочется, чтобы он вернулся сюда сегодня же вечером.

Испытав огромное облегчение от того, что эта добрая леди совершенно правильно понимала ситуацию, я кивнул ей на прощание и, обдумывая свои последующие шаги, медленно двинулся по улице.

Этим утром я был совершенно свободен, и – поскольку у меня не было еще ни одного клиента, за исключением миссис Фруд – мысли мои невольно обратились к этой единственной моей пациентке.

Мне тут же подумалось, что я без промедления обязан сообщить ей радостную весть об отъезде ее мужа. Будь я более самокритичным, меня должно было насторожить мое страстное беспокойство о благополучии малознакомой мне женщины, но в тот момент я предпочел думать, что мной движет исключительно долг добрососедства. Подойдя к двери ее дома, я громко постучал, заметив попутно, что медный дверной молоток был украшен маской Гипноса – греческого бога забвения.