Тайна Анджелины Фруд. Серия «Мир детектива»

Таким образом, мысленные поиски причин моей зацикленности на миссис Фруд перемежались у меня в голове с другими размышлениями, например о том, стоило ли вот эту староанглийскую арку соединять с контрфорсом норманнских времен, – пока я, почти усыпленный приятным голосом священника, что-то неразборчиво бормотавшего за перегородкой резного камня, с ленивым любопытством наблюдал за прихожанами. Однако когда голос священника умолк, заглушенный мощным вступлением органа, в церковь вошел посетитель, который сразу же приковал к себе мое внимание.

В нем сразу чувствовался характер, я имею в виду – настоящий характер. Это был высокий мужчина с прямой осанкой и, несмотря на седину, выглядевший спортивным, подтянутым и сильным. Его лицо сразу обращало на себя внимание не только потому, что было красивым, симметричным лицом греческого типа с ровными бровями, прямым носом и изящной лепки губами. Это было спокойное, даже странно неподвижное лицо, в котором угадывался могучий интеллект, внимательность и сосредоточенная сила.

Джон Торндайк. Иллюстрация Г. М. Брока (1908)

Стараясь никому не помешать, он присел на одно из свободных мест неподалеку от меня. Я с любопытством наблюдал за ним, попутно отмечая, как разительно отличается он от окружавших его обычных людей. Но мне недолго оставалось гадать, кто же он такой. Минуту спустя в церковь вошел еще один посетитель, на этот раз хорошо знакомый мне по студенческим временам. Это был доктор Джарвис, руководивший когда-то медицинским кабинетом моего дяди.

Несколько мгновений Джарвис стоял у входа, оглядывая соборный неф и как будто кого-то ища. Затем он заметил первого незнакомца, подошел к нему и присел на место рядом; из этого, а также из той приятельской улыбки, с которой его встретили, я заключил, что приметный незнакомец был ни кем иным, как самим доктором Торндайком.

Джарвис, вероятно, не заметил меня, а если и увидел, то явно не узнал. Углядев, когда рядом с ними освободилось место, я решил возобновить наше старое знакомство с надеждой быть представленным его знаменитому спутнику. Я пересек неф и, присев рядом, назвал себя, и меня встретили сердечным рукопожатием.

Пока шла месса, разговаривать, разумеется, не представлялось возможным.