Тайна Анджелины Фруд. Серия «Мир детектива»

Это больше соответствовало попытке самоубийства, но и покушению на убийство тоже не противоречило. Так кто же тогда взломал эту дверь? Убийца, желающий добраться до своей жертвы, или некто, желающий кого-то спасти? Но, опять же, от чего – от убийства или от желания наложить на себя руки?

Но вот наркотик… Определенно, он и был причиной всех бед.

Что же из всего этого получалось? Могли ли все эти трое участников трагедии быть кокаинистами, а сам эксцесс вызван неумеренностью в употреблении наркотика? Эту возможность я решительно отверг: состояние моей пациентки, ее внешний вид и манеры исключали такое, да и господин, который доставил меня туда и обратно, выглядел крепким и здравомыслящим человеком, не вызывавшим ни малейших подозрений в наркомании.

Я попытался припомнить, как выглядели все трое. Первый из двух мужчин был приятной наружности господином лет сорока; второй – этот так называемый «муж» – казался нездоровым как физически, так и морально, и выглядел, я бы сказал, истерическим слабаком.

Если учитывать внешнюю привлекательность его супруги, то причиной трагедии могла стать его ревность.

А она была очень привлекательна, очень! Я даже назвал бы ее красивой – или, вернее, она могла быть такой, если б ее не портила ужасающая бледность. Ее щекам явно не хватало румянца молодости и здоровья. Но, помимо внешней красоты, в ней угадывалась еще и внутренняя, а также деликатность характера. Не знаю, как я распознал это; возможно, было что-то такое в ее улыбке, с которой она поблагодарила меня за помощь перед тем, как мы попрощались, – в улыбке, вызвавшей у меня ответную нежность.

При этом у меня сложилось впечатление, что она была женщиной с решительным характером и живым умом.

Ее внешность была запоминающейся. Волосы ее были густы и длинны, с пробором посередине и зачесанные к вискам так, что почти не было видно ушей; темно-серые глаза смотрели ясно из-под ровных черных бровей, почти сходившихся над ее прямым, изящной формы носом.

Возможно, именно эти брови и придавали ее лицу выражение внутренней силы, которое еще больше подчеркивали крепко сжатые губы – хотя последнее, вероятно, было вызвано пережитым психическим потрясением.

Я размышлял до поздней ночи, но так ни к чему и не пришел. Внезапно вздрогнув, я очнулся от раздумий, выбросил эти мысли из головы и отправился в постель.