Гость из космоса

Игги отделяют от причала всего метров пятнадцать, и я вижу, какой неприкрытый ужас написан на его лице, когда он осознаёт, что происходит.

– Плыви, Игги. Плыви! Н-не оглядывайся. Просто плыви!

Но Игги всё же оглядывается, и мне кажется, что на секунду он замирает в ужасе. Держа голову Сьюзи над поверхностью, он начинает колотить по воде свободной рукой и обеими ногами.

– Давай, Игги! Поднажми – ты сможешь!

Десять метров. Пять. Теперь я слышу гудение так, словно то, что его издаёт, пересекает озеро, приближаясь к Игги с каждым его гребком.

Я вытягиваю руку.

– У тебя получится – давай же!

Потом он кричит, булькнув, отпускает Сьюзи и скрывается под чёрной гладью воды.

Глава 5

Несколько секунд спустя Игги выныривает, издавая звуки, дающие понять, что он в ужасе.

– Оно… оно… зацепило… зацепилось… – Он как будто борется с чем-то скрытым под водой, словно у него запутались ноги.

Удивительно, но очки остались на нём. Он ухитряется схватить Сьюзи и, загребая одной рукой, преодолевает последние два метра до причала, на который я втаскиваю его за руку.

– Моя… м-моя но-нога, – стонет Игги. – Оно за… зацепилось.

Он оставил на причале свой велосипедный фонарь. Я хватаю фонарь, свечу Игги на ногу и в ужасе отшатываюсь.

– Что… что, совсем пло-плохо? – спрашивает он.

Я киваю. Огромный тройной крючок впился ему в икру и вырвал приличный кусок плоти, пока Игги пытался освободиться. Его нога каким-то образом запуталась в нашей леске, и он крепко насадился на крючок, пока плыл, прямо как рыба.

Кровь вперемешку с льющейся с нас водой образует красный ручеёк, стекающий назад в озеро. Игги тянется рукой вниз и снова стонет, ощущая тёплую кровь.

– По-позвони моей маме, – хрипит он.

– Конечно, Игги. Подожди. С тобой всё будет хорошо.

Я неуклюже роюсь в кармане промокших джинсов в поисках телефона.

«Всё не НАСТОЛЬКО плохо, – твержу я себе. – Не истечёт же он кровью насмерть прямо здесь, на этом самом причале».

Я тычу в кнопку включения на своём телефоне.

Смартфоны и вода не очень-то сочетаются. Я пробую снова. И снова.

– Где твой? – спрашиваю я Игги, чьё дыхание превратилось в неглубокое и частое пыхтение.

– Моя ма… мама его конфисковала.

В это я могу поверить.

В отчаянии я вскакиваю на ноги и кричу:

– Помогите! Помогите! – а Игги пыхтит и стонет, улёгшись на причал на спину.

– Ни… никто тебя не услышит, – выдавливает Игги у меня под ногами, а потом снова хрипит от боли.