Русская колыбельная

– Прости, Лин, но ты не из тех людей, которые могут заплакать из-за песни в старом фильме про шоколадную фабрику…

И когда он произнёс это, когда вспомнил мотивы мелодии, по телу его пробежали миллиарды мурашек горя и ещё больше, гораздо больше, чем миллиард, мурашек счастья. Альберт почувствовал, что глаза его щиплет, и по щекам текут слёзы. К работе готов.

Умывшись и успокоившись, Альберт, в чем мать родила, снова вернулся к папке с делом Адкинса.

– Так-так-так… – произнёс Альберт.

 – Аурей Д. Адкинс… Д.? Ох… Джебедайя… интересно, откуда такое второе имя, зачем? Родился в небольшой коммуне традиционалистов, отец – преподаватель колледжа, мать – поэтесса…

Ещё вчера чтение папки было бы просто чтением. Но теперь Альберт чувствовал, что его мозг податлив, мягок, синапсы и нейромедиаторы его прочищены, будто бы мощной струёй морской воды. Так действовал фанейротим.

Папка с делом пациента теперь казалась не просто сборником старой бумаги и тонкого пластика, а окном в новый мир.

В самый увлекательный мир из всех возможных, в бесконечную Вселенную – в другого человека.

Это ощущение Альберт обожал. Каждая строчка в деле рождала в нём отзыв понимания. В такие моменты он как никогда мечтал о том, чтобы повторить это уже с настоящим, живым человеком – провести сеанс эмпатологии сразу после фанейротима. Но это, конечно, было невозможно, излишняя чувствительность могла свести эмпатолога с ума.

– В двадцать четыре, закончив колледж, ты уехал на другой конец Содружества, завёл ферму и женился.

До тридцати трёх жил абсолютно нормально, и вот после… Вот.

Альберт ткнул пальцем в тонкий пластик истории болезни. До того все ежегодные медосмотры Адкинса описывались ужасающе скупо. Осмотр в год его тридцатитрёхлетия же был отмечен многократным посещением психиатра и даже эмпатолога. Странно. Если всё дошло так далеко, то почему врачи ничего не смогли выявить?

– Тридцать три года, семь лет назад.

Эмпатологи в те времена только учились читать людей и многого не знали. Может быть врач просто чего-то не заметил? Хм…

Альберт понял, что зря теряет время и решил пока отложить вопрос, но нужную заметку в голове сделал.

Шли годы. Всё в жизни Адкинса снова вернулось на круги своя, по крайней мере с точки зрения медицины – абсолютная норма по всем показателям во время осмотров, ничего такого, что могло бы заставить врачей поволноваться.