Ярость демона. Узник

Он всей душой, всем сердцем, всей своей сутью захотел, чтобы от предателя не осталось ничего, чтобы тот, о ком не помнят, забрал эту жертву себе. И когда Повелитель калвари хотел уже дать согласие на убийство, последний представитель рода Хилл’Са’Арэш выхватил свое оружие и ударил в грудь, попав прямо в звезду. Мигнула защита, но он даже не почувствовал какого-то сопротивления, как это должно было быть. Коготь легко пробил артефакт, войдя в тело по рукоять, а мальчик почувствовал, как некая сила оттолкнула его назад.

От места, где торчал коготь, стала распространяться чернота, поедавшая как одежду, так и само тело. Рот предателя открылся, но из него не вылетело ни звука. В самом же помещении стояла гробовая тишина и, казалось, само время остановилось, в ужасе забившись в дальний угол. Мгновение спустя маг растаял.

– «Жертва принята», – услышал Раэш тихий шепот у себя в голове. Или это показалось?

– Как он сумел разрушить мою Звезду Айры? – калвари повернулся к кому-то из своей свиты.

– Артефакт какого-то Бога, – ответил кто-то. – Только такое оружие могло ее разрушить. Не думал, что сохранилось хоть что-то со времен Войны Богов.

– Его, – калвари с ненавистью показал на Раэша, – подвергнуть Живому Изгнанию, запечатать в Капсуле Вечности и отправить в Неизвестность. Разрешаю использовать соответствующие артефакты.

Все воины тотчас покинули помещение, а маги стали рисовать на полу большую и очень сложную пентаграмму. Раэш все это время наблюдал за ними, решив, что никто из них не услышит от него ни просьб о помиловании, ни криков, не увидит слез.

Когда один из магов схватил его за плечо, мальчик резким движением отбросил его руку и сам направился в центр пентаграммы.

Начался ритуал Живого Изгнания. Суть его заключалась в том, что из живого человека, или демона, или калвари вытягивали душу. Процедура невероятно болезненная, пока рвутся все связи между живым телом и душой. И тут мальчика начало выворачивать наизнанку. Он до боли прикусил губу и только твердил про себя: «Не увидите… Не услышите… Не увидите…».

Ему казалось, что уже несколько лет тянется эта процедура, хотя он помнил, что на самом деле она занимает всего несколько мгновений. Внезапно ему стало легко, но в тот же миг его потащило в маленький, непрозрачный, идеально круглый камень, по пути сжимая до ногтя большого пальца, какой был на руке отца. Наконец, он почувствовал нечто, которое можно обозначить словами: «дверь захлопнулась».