Маленькая хрустальная пирамидка

– Страхуй! – я дёрнул свободный конец верёвки, и её хвост подпрыгнул в свете фар на грязном гравии площадки перед сараем.

– Танк! – выкрикнул я в окружающую тьму позывной своего напарника. – Шлем заработал?

– Да! – отозвался тот откуда-то сбоку.

– Тогда тоже страхуй, ты уже знаешь как!

– Ну ты и псих! – резюмировал Стаки, подбегая. Но без осуждения. Даже с уважением. Наверное, сегодня он уже окончательно отучился не доверять мне.

У стенки сарая, в нескольких шагах от приоткрытой створки ворот, откуда истекали во тьму сопровождаемые противным зеленоватым свечением, слегка искажённые и многократно усиленные «волны любви», я дёрнул Расси сзади за верёвку и приказал: «Стой!» Сейчас мы были сбоку от потока жуткого излучения, но я уже здесь чувствовал себя нехорошо.

Девушка, высокая и статная, оглянулась, и на её круглом симпатичном лице я прочитал неподдельное отчаяние – решила, что я её всё-таки обману, уже в считанных шагах от счастья. Только поиздеваюсь сначала, подёргаю за верёвочку…

– Прежде чем ты войдёшь туда, услышь, что я говорю! – в слепящем свете фар трёх машин мы с Расси стояли у приоткрытых ворот сарая, словно на краю смертельной пропасти: по крайней мере, так выходило по моим ощущениям, всё ещё свежим и объёмным.

И потому моя речь вышла искренней и вдохновенной:

– Твои амулеты – это всего лишь излучатели. Но любовь – это не излучение. Это явление более высокого порядка. Ты должна понять это, и обман амулета станет очевиден…

– Нет! – покачала головой Расси.

 – Я больше не хочу мучиться от этого! Я больше не могу!

– Ну, тогда иди в сарай, бери свой суррогат! Только всё равно ты получишь не то, что ожидаешь. Правда, эта партия слегка бракованная… И да, кажется, там вода попала на твоё высокочувственное чудо!

– И что? – Расси пожала плечами.

– Я же говорю: это всего лишь излучение. С ним такое может быть… От воды его частоты немного изменились, и теперь твои амулеты поют уже не так приятно…

Несмотря на то, что я стал демонстративно стравливать верёвку, Расси не верила ни одному моему слову.

А ведь она видела, как я, Стаки и Красен минут десять назад кувыркались в воротах сарая. Ну что ж такое! Удастся ли вообще включить ей голову обратно?

Наверное, в глазах Расси я воплощал сейчас собирательный образ родителей и общинных активистов, которые что-то запрещали подросшему ребёнку: тот был в своих силах абсолютно уверен, а вот в компетентности родителей и воспитателей – вовсе нет.