Маленькая хрустальная пирамидка

Быть послушной своей общине и не прятать память о погибшем возлюбленном – эти два начала как-то так органично сочетались в ней, что впору было позавидовать.

Но обо всём об этом я, конечно, с Валлти не говорил. А сама она совершенно спокойно пустила дело на самотёк – мол, раз ты крутой агент, так всё, что захочешь, выяснишь обо мне и сам. Всё равно ничего не утаить. И коли, всё разузнав, решишь остаться – значит, так тому и быть. Заметив, что мои взгляды на её семейные голографии стали более осмысленными, она догадалась, что я так и сделал, всё разузнал.

И остался.

Требовалось только приручить Имет. Всё-таки я изрядно переживал на этот счёт. И даже решился с Красеном ещё раз на эту тему заговорить. У того было несколько детей – возможно, даже больше, чем он думал. Но, как это часто у таких людей случается, воспитывал он чужих деток – маленькую девочку и мальчика младшего школьного возраста.

– Ты же сам вырос без отца, – недолго думая, ответил мой многоопытный в детских вопросах товарищ. – Просто вспомни, чего тебе самому не хватало.

Тут я задумался. А чего мне не хватало? Даже потеряв в детстве отца, я по-прежнему был сыт, обут, одет. Засунут в школу… Вот только в старшие школьные годы я очень тосковал по выходам с отцом в море, к которым тот меня сызмальства приучил. Но и сейчас, став взрослым, я по-прежнему не ходил в море. Я ловил контрабандистов. В свободное от ловли диверсантов время. И я вдруг понял, что не надо притворяться, не надо ничего придумывать. Нужно просто показать девочке всё как есть.

Мы всё равно не сможем дать детям ничего, кроме того, что знаем и умеем сами.

В конце концов, она же наполовину – маленькая Валлти… А может, и больше, чем наполовину… Когда я на ночном дежурстве позаимствовал у Красена тактический планшет и принялся попеременно разглядывать голографии Валлти, Эрбаха и Имет, я находил у девочки в основном черты матери. Впрочем, может, черты отца проявятся позже – так бывает.

Глаза у Имет точно мамины. Овал лица – тоже. Нос – что-то среднее.

Волосы у Эрбаха были светлые, у Валлти – тёмно-каштановые. А Имет получилась почти рыженькая. Но это сейчас. У меня вот в детстве волосы тоже были светлые, в отца, а с возрастом потемнели и стали почти как у матери.

Тогда же, на дежурстве, у меня окончательно сложился план знакомства с Имет. Для начала я включил в него самый минимум действий. Но заранее решил, что со временем и до лодки тоже очередь дойдёт, и до моря…

Я знал, что долго ждать не придётся.