Как Сума меня венчала

Вот знакомый жёлтый ярлычок с координатами падения капсулы вынырнул из верчения огоньков на тактической голограммке, что светилась поверх серой крышки планшета, и прилип к левой руке Сержанта. Тот сделал движение, как будто метает нож, и жёлтая голографическая полоска с алыми циферками на техническом итике улетела прямо в панель управления навигационной системой катера. Я знаю, что Сержант так же замечательно метает нож левой рукой, как и правой…

– Замерли! Никому не шевелиться! – приказал он. – Уиц, делай привязку и строй маршрут.

В щель между выпуклым стеклом фонаря кабины, за которым была тьма, и спинкой кресла пилота я видел, как Уиц совершил пару невнятных, с моей точки зрения, взмахов руками.

– Сделано! – тут же доложил он.

– Взлёт! – последовал приказ Сержанта.

Я и рот не успел открыть, как меня заметно вдавило в кресло. Визуальную связь с землёй я потерял моментально. Лишь мелькнули где-то внизу накренённые набок огни кирпичного заводика, что был недалеко от нашей базы, и больше я вообще ничего не мог разобрать.

Спустя пару минут, через плечо могучего Красена, я увидел за правым крылом ещё какие-то огни и попытался угадать, что же это. Но потом вдруг понял, что то явилась мне россыпь звёзд, заглянувших в разрыв между облаками. Мы делали плавный вираж и поворачивали куда-то, вот крыло и задралось к небу. Но куда мы поворачивали, было ведомо только Уицу в его пилотажном шлеме…

Время в полёте тянулось невыносимо. Двигатели жужжали, но ничего не происходило. Казалось, будто катер завис на месте и своим носом просто сверлит черноту, а вот когда просверлит, тогда мы что-нибудь и увидим…

Мне почудилось, что мы летим уже с полчаса, хотя этого никак не могло быть.

По моим умозрительным подсчётам, капсула вошла в лес в двух с чем-то сотнях километрах от нашей базы. Судя по звуку двигателей, Уиц торопился, энергии не жалел – разве только на сверхзвук не переходил. Я посмотрел на наручный навигатор. И действительно, оказалось, что мы пока пробыли в воздухе только семь минут… Всё нервы, нервы…

Потом не выдержал Стаки.

Его посадили в кресло правого пилота, который у нас отсутствовал. Мне там было бы интересно, а вот от Стаки толку никакого. Он был у нас какой-то феномен – насколько он хорошо разбирался в наземных машинах, настолько же не соображал ничего в летающих.

– Куда мы летим, мне кто-нибудь скажет? – спросил бывший танковый лейтенант, приподняв руки в тактических перчатках к абсолютной черноте за остеклением кабины.