Как Сума меня венчала

Краем глаза, через бронированное стекло, я увидел, что Саст тоже проснулся и теперь лихорадочно нажимает что положено на пульте оперативного дежурного. А я, нахмурившись, пытался в нарастающей суете отследить по голограмме развитие ситуации с кораблём-нарушителем.

За прошедшие два десятка секунд ниже переливающейся метки корабля прорисовалась крохотная рубиновая точка и, помедлив ещё секунду, терминал гравитационного локатора начал выдавать для неё отдельные данные – вязь кроваво-красных узоров из надписей на техническом итике тоже стала опутывать её, формируя своеобразный невесомый шлейф, словно за падающим метеором.

Звонки боевой тревоги сделали то, с чем ночной ветер так и не справился до конца – весь мой сон как рукой сняло. Я читал все сообщения слёту, полученные ещё в юности знания заработали на всю катушку. Космос снова тянулся к нам через установленные Космодромом границы, и от этого у меня внутри пробудился знакомый холодок.

В комнату быстрым уверенным шагом вошёл Сержант, и я физически ощутил, как пространство вокруг наполнилось его волей – этому феномену, каждый раз возникавшему во время тревог, я не мог найти объяснения.

Он появился из своего личного кабинета. Наверняка тоже спал – живой же человек, как все мы. Но, в отличие от нас, он вовсе не выглядел заспанным. Только прозвучала ночная тревога – и он уже полностью одет. Причём во всё чёрное – армейские ботинки, куртка, брюки… На его лице, совершенно невыразительном, опасно поблескивали голубые глаза. Приглаживая свои редеющие светлые волосы, шеф подошёл к голограмме гравитационного локатора и коротко кивнул Йецу:

– Докладывай!

Йец, одолев наконец растерянность, начал что-то чётко барабанить про курс, скорость, высоту и третью юго-западную посадочную трассу.

– Масса какая? – потребовал уточнить Сержант, ткнув пальцем в отделившуюся от звёздного корабля точку, которая всё больше от него отставала.

– От восьмисот килограммов до тысячи… Потеря массы корабля была больше килограммов на сто…

– Это ясно, сопутствующий выброс газа… – прервал его шеф.

 – Удаление от побережья сейчас какое?

– Корабль уже прошёл Наветренные горы…

– Да я не про корабль спрашиваю! – я чувствовал, что Сержант начинает сердиться, глядя на наши сонные и слегка растерянные морды. Про корабль всё было и так видно на голограмме – он, опережая сброшенный груз, уже пересёк береговую черту и уходил вглубь континента, к далёкому пока ещё Космодрому.