Кровавый песок

], или же санитарная часть полка состояла из нескольких врезанных на половине пути к воде в песчаный речной обрыв блиндажей. Если угодно, точнее если использовать правильную терминологию – убежищ. Промерзший до селезенки Володин увидел изнутри два из них – «приемный покой» и жилой, под легкораненых и больных.

В освещаемом керосиновыми лампами блиндаже- перевязочной, с его покрытыми простынями стенами и длинным разделочным столом в центре «служебного» кубрика, вторая половина была чем-то типа ординаторской и кладовки.

Разбуженный притащившими Володина в медпункт артиллеристами военврач Борис Михайлович Аграчев[2 - Так он представляется, на самом деле Борис Аграчев – Исаакович.] снял верхнюю одежду там.

Начальником медицинской службы полка оказался очень интеллигентный темноволосый мужчина лет тридцати с довольно характерным для одного из регионов Ближнего Востока фенотипом и литературно идеальной русской речью. Военврач и дежурная медсестра – бывшая с начальником на подозрительно короткой ноге субтильная, остроносая девушка по имени Оля, свое дело знали.

С Володина стянули мокрый тельник, измеряя давление угостили крепким чаем, завернули в покрытое какими-то подозрительными пятнами грязное ватное одеяло, и влив в глотку полную эмалированную кружку сильно разбавленного водой гидролиза отправили отдыхать «в пересылку».

Пожилой небритый красноармеец – санитар из полковой медсанчасти характерного для многих военных медиков скотского отношения к людям не разделял.

Размещая Володина в нетопленом блиндаже, он позаботился о нем как надо. Белоснежным бельем и кофе в постель тут, конечно, не пахло, но пару снятых с гвоздей шинелей под сотрясаемого крупной дрожью пациента санитар подстелил и еще две накинул поверх одеяла. Блиндаж был не топлен.

Пока он возился у печурки, Володин сам не заметил, как позволил себе забыться.

***

Разбудил Дениса близкий взрыв и сыпавшийся на него сверху песок. В блиндаже было тепло.

На нарах у подсвеченной угольками буржуйки кто-то похрапывал.

Совсем рядом еще раз грохнуло. Еще раз осыпанный песком Володин подавил истеричный смешок – условия, чтобы обдумать случившуюся ситуацию и свои шансы на дальнейшее выживание сложились у него идеально.

Он на здоровье не жаловался, но моржевать и в лучшие годы не пробовал В общем, до берега даже с спасательным кругом доплыл на одной воле. Как выбрался из воды он не помнил совсем.