Линия жизни

Умудренный жизнью князь не особо рассчитывал, что простой полководец сможет понять и осознать всю рациональность сего предложения, однако он не мог не сказать об этом. Слишком очевидным, слишком выгодным для обеих сторон представлялось ему дело.

– Буду честен с тобой, Зига. У меня сейчас чуть более четырех тысяч в золоте. Полагаю, три мы отдать можем спокойно… С конями тоже туго: много под Хартом слегло. Семь-восемь десятков – да. Зерно и соль, думаю, соберем. С клинками плохо… тоже под Хартом.

Сотню-другую… Остальное могу заменить темной сталью[17 - Металл низкого качества, который использовали для изготовления посуды, подков, дверных петель и прочих бытовых нужд.], в двойном весе. Примерно так.

Князь посмотрел прямо в глаза гаири, дабы тому было легче проверить, правду он говорит или нет.

Зига молчал, не имея четкого ответа на встречное предложение, которое оказалось заметно скромнее его ожиданий.

Гаири хорошо знал, что здесь можно сразу назвать новую, серединную цену, а можно чуть погодя, что даже лучше. Однако больше его беспокоили слова Гуарта о выгоде для Марии: к его собственному удивлению, доводы старого князя почему-то возымели на него действие.

«Зачем морить голодом корову, которая дает тебе молоко?» – спрашивал себя гаири.

– Так что мы решим, Зига? – пришел ему на помощь Гуарт. – Может, сделаем паузу, подумаем еще, с людьми своими посоветуемся? – он оглянулся за спину.

 – Вдруг у них есть идеи получше наших?

– Верно говоришь, – согласился мариец, – прервемся.

Старый князь чувствовал, что первый раунд остался за ним. Так или иначе, ему удалось донести до марийского гаири здравый смысл, удалось навязать торг по откупной – об этом красноречиво свидетельствовал тот факт, что Зига сходу не высмеял и не отверг его встречное предложение.

С облегчением Гуарт встал, чтобы отойти к своим спутникам.

Стоило ему подняться, как Митий, пренебрегая благородными манерами, немедля подскочил к нему:

– Отец, отец, – задыхаясь от волнения, быстро шептал Митий, – посмотри! Посмотри! – не находя нужных слов, он тыкал пальцем в направлении Яны.

Благодушное настроение князя вмиг сменилось беспокойством:

«Дочь Гита среди доверенных лиц марийцев? – тут же закрутилось в его рациональной голове.