Одна душа на двоих

– Ты нужна, – рефлекторно он поправил левой рукой свой возбудившийся орган. – Эй, дурень, ну не здесь же! – заговорил чужак сам с собой.

Теперь Шенне осознала, каковы намерения незнакомца и что ей может грозить. От взрослого воина ей было невозможно ни защититься, ни сбежать. В своем страхе она совсем забыла о Талике, который в ее представлении совсем не воспринимался как защитник. Мозг то и дело настойчиво предлагал образ могучего Яра Каира, которого, к сожалению, здесь не было и быть не могло.

Талик к тому моменту уже приметил постороннего, покинул свои кусты и, медленно приближаясь к нему со спины, мог слышать большую часть их с Шенне беседы.

Сперва он тоже удивился, затем устрашился, разгневался, а завидев небесный клинок – чуть не запаниковал. Тут же вспомнив о заветах дяди, он постарался мыслить трезво.

«Бежать за взрослыми – подмога не успеет, – думал он про себя. – Но если ничего не предпринять, то никаких уже не будет нас. Шенне, ты мне всего дороже, даже жизни…»

Когда до злодея оставалась лишь пара шагов, он выдохнул и, для верности нацелив левую руку на злодея, холодно призвал:

– Ад-бора.

Секундой позже мальчик почувствовал неудержимую слабость, его колени подкосились, и он рухнул наземь.

Эти жуткие слова знал каждый житель Калахаси, но мало кто решался произнести их вслух и уж тем более сделать их целью другого человека. Считалось, что данный призыв пробуждает не данные богами дары, за которые те ничего не требовали, а что он призывает самого демона смерти – Бору.

Ценой призыва была душа человека, утеряв которую, он лишался всех своих небесных даров. Однако если душа оказывалась недостаточно подходящей, демон отнимал жизнь у самого призывателя, а изначальную жертву не трогал. По крайней мере, так гласила калахасская легенда.

«Тот, кто решится в жертву душу принести, тот уничтожит своего врага, сколь бы сильней тот не был!» – говорилось в ней.

Однако точных условий успешного демонического призыва никто не ведал, а если кто и знал, говорить о том строго запрещалось, как, собственно, и призывать Бору.

Поговаривали, что в порыве ярости люди выкрикивали «Ад-бора!», но демон в таких случаях силу свою не проявлял, а единственным следствием этих слов становилось суровое наказание глупцов Советом.

Талику оставалось лишь надеяться, что его призыв будет услышан.

Когда мальчик очнулся, солнце уже близилось к закату. Голова его ужасно трещала, так сильно, что он едва мог о чем-либо думать.