Одна душа на двоих

Призыв лазурной чешуи после смерти Яра стал считаться временно утраченным даром, а сведения о нем, заранее записанные Советом со слов самого Яра, теперь надлежало хранить в храме как ценную реликвию – до тех пор, пока в общине не появится новый носитель дара.

– Слов пару я не смог понять, но думаю, что это не так важно.

– Так говори тогда!

– Так, первое, – начал припоминать Талик, – чешуйки малы и сини. Представить надо, что они… все тело облепляют, от ступней до лба.

– Что дальше?

– Второе – ощутить каждый кусочек тела, где те должны впоследствии возникнуть.

– Чешуйки злыми?! – начала давиться от смеха Шенне.

– Так дед твой передал! – широко улыбнулся в ответ мальчик.

– Вот он чудак! – она знала, что дедушка любил вычурные сравнения. – И это все?

– Не все. Последнее – когда они покроют тело, надо в уме встряхнуть их – чтоб оторвались те и с дар-буганом слились.

Условия призыва казались совсем не простыми, что, однако, не исключало их некоторой избыточности.

– Талик, может, ты сам?

– Лучше бы ты, Шенне. Твоя связь с листиками Яра… должна быть крепче.

– Так и быть!

Она развела руки в стороны, еще раз повторила в голове продиктованные Таликом условия, закрыла глаза, сконцентрировалась.

– Дар-харогат! – скомандовала девочка, в этот раз решив сохранять полную концентрацию до завершения призыва.

Шенне представила, что синие, с ноготок мизинца чешуйки формируют теплые кольца вокруг ее щиколоток. Когда мысленное ощущение стало достаточно реалистичным, она начала «двигать» эти кольца вверх по поверхности ног. Примерно за две минуты чешуя поднялась до шеи, покрыла лоб, щеки, подбородок, нос, а затем окутала и руки, остановившись у головки локтевой кости.

– Вот это да! – опешил Талик.

Девочка открыла глаза, теперь уже полностью уверенная, что синяя злобная чешуя существует не только у нее в голове. Хотя, судя по расставленным в стороны предплечьям, чешуя была не лазурной, а скорее бирюзовой.

– Что, я красавица?

– Красавица морей! – в изумлении мальчик провел пальцем по гладким чешуйкам, выросшим на ее шее. Края чешуек едва ощущались, от них исходило какое-то странное тепло.