Одна душа на двоих

Не столько в открытом сражении, сколько хитростью и внезапностью.

Оба они за эти месяцы смогли ощутимо повысить эффективность призывов даров Яра Каира. Коготь стал ровным и почти таким же синим, как был у самого Яра, время его призыва сократилось примерно до трех секунд, а затраты розовых лепестков резко уменьшились. Успехи были и с чешуей, однако из-за проблем с одеждой тренировать ее было неловко.

Кроме того, и Талик, и Шенне уже могли призывать свои небесные дары без слов. Чтобы научить этому свою подругу, мальчику пришлось в точности описать ей вид и цвет розовых лепестков, а также форму серых листиков, в которых хранился соответствующий дар.

Это, в свою очередь, означало, что в случае опасности они могли незаметно призвать один или два когтя и поразить врага исподтишка.

В поисках подходящего злодея они через день, если позволяла погода, бродили вечерами по дальним полям за границей Калахаси. Почему-то им казалось, что если чужак с желанным клинком встретился им ранее, там, у ясеня, то и теперь есть неплохие шансы столкнуться с ему подобным.

В любом случае уединенные прогулки по неизведанным ранее просторам им просто нравились.

В один день, когда наставник Кальин поймал очередную хворь и дал ученикам выходной, они нацелились на юго-западные окраины, что за кленовым лесом. Однако для начала они порешили зайти на идущую неподалеку стройку. Отец Талика уже давно звал сына своими глазами посмотреть на труд и быт строителя, вероятно, желая, чтоб тот захотел пойти по его стопам.

Хотя решение о ремесле все равно оставалось за Советом, Корлик знал, что при прочих равных условиях старейшины учитывают пожелания молодежи. Для Талика же это было давно данное им обещание, о котором отец ему все чаще напоминал и от которого теперь можно было наконец освободиться.

– Так что тебе поведала Финиста? – неспешно ступая по высокой траве спросила Шенне.

Днем ранее Талику удалось в деталях обсудить с сестрой ее собственный опыт женитьбы. Кое-что о вступлении калахасцев в брак они ранее уже смогли выведать от Альмы и Дафны, однако мамы, все еще считая их детьми, многого говорить себе не позволяли, да и в целом полагали такие разговоры для них преждевременными.

Осторожность двух мам усиливали слухи о будущих намерениях Талика и Шенне, которые неизбежно поползли от учеников Кальина.

– Как мы и думали, все странно очень, – голос юноши к тому времени уже начал ломаться, он сам еще не мог свыкнуться с его неуверенной грубостью.