Одна душа на двоих

– А ты ведь прав, Талик, – озадаченный, нахмурился Яр. – Давно могли так сделать!

– Я там закончил. На сегодня все?

– Да, ты иди. И не забудь о маме, ей непросто.

Следуя совету старейшины и держа в голове неудобную просьбу отца, Талик решил не сразу идти к наставнику Кальину, а до того забежать домой. По его мнению, с учетом сложившихся обстоятельств, наставник вряд ли бы стал наказывать его за небольшое опоздание.

Забежав в дом, он сразу увидел гостя. Его широкий кокон розовых вихрей-змеек вертелся за их небольшим обеденным столом.

Альма же, как обычно, сидела за своим ткацким станком, в котором главная роль была отведена не столько технике, сколько небесной силе, приспособленной под ремесленную задачу. Даже за этим рутинным занятием осанка ее была неизменно пряма, одежда аккуратна, лицо ухожено.

– Привет вам, Яр, – оказавшись ближе, узнал Талик гостя.

– Что ж, и тебе привет, – недовольно хмыкнул старейшина Муган. – Я вижу, не обучен ты стучаться?!

– Э-э…

– В свой дом ему стучаться нет нужды, – с улыбкой, напоминавшей усмешку, пришла ему на помощь мама.

– Неужто?! – ехидно рассмеялся старейшина.

Внешностью Яр Муган обладал весьма противоречивой. Тело его не отличалось крепостью и ростом, зато морщинки как будто не хотели селиться на его шее и широком лбу. Он мог бы казаться заметно моложе своих пятидесяти, если бы не предательская залысина, прошедшая уже половину пути от верхней линии лба до макушки.

– А как же те дела, что детям не пристало видеть?

– С чего ж нельзя? – не подняв и брови, отозвалась Альма.

 – Устав не запрещает.

– Но… – настала пора удивиться старейшине и таки продемонстрировать свои лобные морщины.

– Шучу я, Яр, – чуть слышно усмехнулась женщина. – Вон там за шторой ничего не видно, – легким взмахом ладони она указала ему на родительское ложе.

– И-и-и, не стеснительно совсем?

– Жены и мужа связь – благое дело, – улыбаясь краешками губ, ткачиха продолжала поучать старейшину. – Стеснению здесь места нет.

Тогда Альма говорила правду – в семье их не было принято скрывать от детей эту сторону отношений родителей. Забежав в дом и услышав за плотной шторкой характерные звуки, и Финиста, и Талик понимали, что родители любятся, и тихо уходили во двор. Им не было стыдно или неудобно, даже наоборот, они были рады, что мама с папой друг друга любят, что у них все хорошо, а их словесные уколы в течение дня – лишь ничего не значащие предрассудки.