Пустота

 – Или меня так пугал развод, что все вокруг будут «фукать»? Так ведь многие разводятся…

Мысли девушки сосредоточились на себе, и вскоре она уснула, да так крепко, что к обеденной конференцсвязи ее поднял лишь старый злодей-будильник.

– Давай, Кэт, начинай! – распорядился «на экране» Зайцев, важно сидящий за своим рабочим креслом. – Видосик мы твой посмотрели. Что сама думаешь?

– Участок большой, схоронить там можно что угодно и найти будет нереально, – Катерина ерзала в кресле, подбирая такую позу, чтобы ее изображение через камеру смотрелось максимально эффектно.

 – Самое загадочное, как мне кажется, это подвальное помещение в южной части. В нем трубы для вентиляции, и это жуть как подозрительно! Не будешь же подсобку в такой дали делать, а если и сделаешь, то вентиляция в ней ни к чему.

– Думаешь, тюрьма у них там? – усмехнулся Илья.

– Я бы пока не исключала.

– Жан, добавишь чего?

– Да, – Лебедев тоже был в своем номере, но не в пример Катерине, строго сидящей за письменным столом, развалился на кровати.

 – В местной администрации о Северском ничего сказать не смогли, а вот сестру его знают. Характеризуют как даму деловую и вменяемую, говорят, проблем с ней никогда не было.

Лебедев замолчал, давая понять, что на том у него все.

– Ясно, прервал молчание Илья. – Не густо у вас… Теперь Макс. Поведай полевикам нашим, чего ты накопал!

Согласно отчету Максима, сестра Северского регулярно закупала лабораторное оборудование – секвенаторы, гомогенизаторы, станции выделения нуклеиновых кислот, термоциклеры и прочие малопонятные нормальному человеку названия.

Об этом говорили как данные таможни, так и расходы по ее банковским счетам.

– А это значит, стая, что генетические исследования он проводит! – возбужденно подытожил Зайцев.

– Илья, – но это не говорит об экспериментах на людях, – постарался охладить его Иван. – Я не разбираюсь во всех этих «циклерах», но ведь ничто не мешает ему просто исследовать или мышек мучить.

– Ты слушай дальше, бродяга! – перебил Илья.

 – Теперь буду рассказывать я! В НИИшке его еще куча ботанов, которые помнят Северского. И все, кто помнит, убеждены, что тот был гениальнейшим засранцем!

– Чего ж его вытурили, гениального такого?

– Они не сильно-то хотели рассказывать, но я все разнюхал!

С подробностями, не в полной мере соответствующими правде, Илья поведал им о скандальной истории увольнения Северского.

– Трын-дец! – округлились глаза Катерины.